Император Николай I и его эпоха. Донкихот самодержавия

Последний из фаворитов Платон Зубов, продвинутый «за ширму» императрицы графом Николаем Салтыковым (его предшественников обычно приводил сам «морганатический» Потемкин), носил обиходное прозвище «дуралеюшка», лебезил перед бабушкой, разыгрывая перед мечтающей быть обманутой государыней пылкого влюбленного, и гонял царедворцев, вынужденных с улыбкой терпеть проказы его любимой обезьяны, прыгавшей по их головам во время приемов во внутренних покоях дворца. В 22 года поручик гвардии после жаркой ночи сразу же стал полковником гвардии и флигель-адъютантом, обнаружив в ящике своего стола 100 тысяч рублей золотом и 25 тысяч ассигнациями с профилем «императрицы Фике». На вопрос пробир-фрейлины Анны Протасовой (отвечала за «качество» претендентов после «трехнощного испытания») «Ну, как?» «северная Семирамида» мудро заметила, что «мужчины в двадцать лет занимаются любовью более страстно, однако в тридцать – гораздо лучше».

По утрам новому любимцу заваривал кофе «особливым образом» герой взятия Измаила 50-летний генерал-поручик Михаил Кутузов, который, нимало не смущаясь лакейскими функциями, в узком кругу любил повторять, что «все приходит вовремя для того, кто умеет ждать».

Фавориты, не желая осложнять себе жизнь и убаюкать свою властительницу, последние годы просто скрывали от Екатерины истинное положение вещей в государстве, выклянчивая подарки, поместья и крепостных. Некоторыми исследователями подсчитан общий размер подарков государыни десятку главных своих «милых дружков» – 92,5 миллиона рублей, больше годового бюджета империи.

По меткому замечанию Якова Барскова, «ложь была главным орудием царицы; всю жизнь, с раннего детства до глубокой старости, она пользовалась этим орудием, владея им как виртуоз, и обманывала родителей, гувернантку, мужа, любовников, подданных, иностранцев, современников и потомков».

Впрочем, фавориты никогда не определяли вместо нее политику государства и даже не пытались «порулить» Россией, этого она никому не позволяла – рулили только в алькове.

Страну Екатерина держала в руках всегда и вела со всеми перегибами и глупостями к просвещению и процветанию в собственном понимании этого.

В период правления «Фике» территория России значительно увеличилась. Из 50 губерний 11 были приобретены в годы ее царствования. Население выросло с 19 до 37,4 миллиона человек (треть в Нечерноземье, треть – на западе и юго-западе, всего миллион в Сибири). Государственные доходы – с 16 до 68 миллионов рублей. При этом среднестатистический житель империи тратил на покупки всего 17 копеек в год (Екатерина поражала иностранцев неожиданно для самой себя придуманными данными о том, что у каждого ее «крестьянина ежедневно в супе курица, а у некоторых – индейка»). Были построены 144 новых города, издано более 200 законодательных актов. К концу века страна выплавляла 155 тысяч тонн чугуна – больше, чем Англия. В Россию хлынул поток переселенцев из Европы. Был даже сумасшедший проект императрицы заселить безлюдную Новороссию английскими каторжниками, отменили – и ими заселили Австралию.

По состоянию на 1795–1796 годы, в империи из 37,4 миллиона населения насчитывалось порядка 400 тысяч душ дворянского сословия. В среднем на каждого приходилось 100–150 крепостных душ обоего пола, что составляло 400–500 рублей годового оброка.

Общее количество чиновничества составляло 15–16 тысяч человек (из них около 4 тысяч с I по VIII классы, гарантировавшие потомственное дворянство), 215 тысяч – духовенство. В армии числилось порядка 500 генералов и 14–15 тысяч офицеров. Из 100 жителей лишь 6 жили в городах.

Почти вдвое увеличилась армия, количество кораблей российского флота выросло с 20 до 67 линейных кораблей, не считая других судов. Армией и флотом было одержано 78 блестящих побед, упрочивших международный авторитет России. По мнению одного из современников, «слова „Россия“ и „русские“ произносились с большим уважением прежде всего императрицей, всю жизнь стремившейся доказать исключительность народа, которым она руководила волею судьбы». По меткому замечанию князя Петра Вяземского, «как странна наша участь. Русский (Петр I. – Авт.) силился сделать из нас немцев; немка хотела переделать нас в русских».

Настоящих «русских» в пику пруссофильски настроенному сыну Павлу она хотела сделать из своих внуков, властно отобрав у него старших сыновей Александра и Константина и воспитывая по собственному разумению. В первом она вообще видела продолжателя своих дел, второго после предполагаемого взятия Стамбула мечтала поставить во главе возрожденной Византийской империи (одно имя парня чего стоило). Сына она ни в грош не ставила. Павел это понимал и не смел перечить, затворившись в своем Гатчинском дворце.