Император Святой Руси

Статусное неравенство с ордынскими царствами не тревожило Москву. Когда в 1480 г. ростовский архиепископ Вассиан Рыло обратился к «благовѣрному и христолюбивому, благородному и Богом вѣнчаному, Богом утверженому, въ благочестии всеа вселенныа концих въсиавшему, наипаче же во царих пресвѣтлѣйшему и преславному господарю великому князю Ивану Васильевичю всея Руси», конструкция во царех призвана была подчеркнуть чуждость этого титула Ивану III, подлинный титул которого на тот момент включал три определения – господарь / великий князь / всея Руси[443]. Впрочем, далее в послании автор называет Москву «царствующим градом», правление великого князя – царствованием, а его самого величает «великим русских стран христьанским царем» и обращается к нему вежливо «Царское Твое Остроумие». Это – череда одного и того же аргумента. Царский титул хана Ахмата останавливал Ивана III от военного сопротивления, и Вассиан наставляет великого князя игнорировать статус врага православного христианства, принять евангельскую миссию «пастыря доброго» и дать отпор узурпатору, «оному окаанному мысленому волку, еже глаголю страшливому Ахмату». Ахмат, губитель христиан и мусульманин («бесерменин»), похваляется на отечество Ивана III («твое отечьство»). Защиту царства Вассиан уподобляет освобождению Израиля Моисеем, Иисусом Навином «и иными». Прежде чем перейти к череде библейских параллелей, которые продолжены историческими образцами и мотивами покаяния, Вассиан заклинает:

Помысли убо, о Велеумный Господарю, от каковы славы и в каково безчестие сводят Твое Величество! И толиким тмам народа погыбшим и церквам Божьим разореным и оскверненым, и кто каменосердечен не въсплачется о сей погыбели! Убойся же и Ты, о Пастырю, не от Твоих ли рук тѣх кровь взыщет Богъ, по пророческому словеси? И гдѣ убо хощещи избѣжати или воцаритися, погубив врученное Ти от Бога стадо?[444]

Никаких дополнительных ритуалов для признания царского титула, статуса, формул вежливого обращения и царских прерогатив Ивана III в своих владениях архиепископ Вассиан не ищет и не считает их нужными. Хан Ахмат – узурпатор и разоритель христианского царства. Однако слова гдѣ убо хощещи избѣжати или воцаритися говорят о том, что царство не равносильно последней империи. Царь – носитель царства, и его права незыблемы, поскольку он наделен пастырской миссией, а не в силу сакральности или властной сущности земли-отечества или ее народа. Упоминаемые в послании тьмы народа и всенародная молитва – это гибнущие от врагов-иноверцев христиане и молящиеся за православного царя все христиане, а не русские подвластные Ивана III[445].

Можно предположить, что ростовский архиепископ Вассиан поддерживает тот круг представлений, который предполагал возвышение великокняжеского титула над царским. Отличием между Москвой и ордынскими юртами в посольских отношениях стал именно великокняжеский титул Ивана III и его наследников. Сулейман Великолепный не титуловал ни Василия III, ни Ивана Грозного царем, но в Москве в переводе его грамоты от марта 1544 г. появилось сближение титулов султана и великого князя, впрочем также позволяющее судить о неготовности московских властей при помощи перевода достигать титульного равенства московского государя верховному правителю Турции:

Салтан Сулейман шах, над цари царь и над короли корол, и великий царь Констянтина-града румелския всея островы и наталийския, сирумскаго и ерусалимского, и Месопотамия, и всея Египецкия и Ефиопския и всего Момория царства моего велѣния. Ивану Василевичю, великому царю московскому и иных многих…[446]