Император Всероссийский Николай I Павлович

Оценивая указ 2 апреля 1842 г. с точки зрения его реализации, многие историки признают его неудачным: ведь до 1858 г. в обязанные крестьяне было переведено всего 27 173 ревизских душ (душ мужского пола). Вместе с тем целый ряд авторитетных исследователей высоко оценивали его влияние на разработку Положений крестьянской реформы 19 февраля 1861 г. В отличие от указа о свободных хлебопашцах 20 февраля 1803 г., по которому владельцы могли отпускать крепостных, только предоставив им земельный участок в собственность, по закону 1842 г. помещик получил возможность сохранить собственность на землю в полном объеме. Разработчики реформы 1861 г. пошли именно по такому пути – после реформы появились временнообязанные крестьяне (крестьяне, которые за отведенный им в пользование надел обязаны были отбывать в пользу помещиков определенные повинности, пока не выкупят этот надел в собственность). О выкупе личной свободы крестьян после 1842 г. речь уже не шла: указ подразумевал, что они получают ее безвозмездно. И в этом историк В. О. Ключевский видел его главное значение. Закон об обязанных крестьянах важен и в том отношении, что благодаря его обнародованию крестьянский вопрос стал одной из обсуждаемых тем в среде дворянства и на страницах периодических изданий. Таким образом, он обрел новый «статус» – вышел из подполья.

Последней попыткой ввести инвентари в помещичьих имениях центральной России стал Комитет 1846 г., имевший всего одно заседание (1 марта). Его члены, среди которых был и наследник Александр Николаевич, рассмотрели записку министра внутренних дел Л. А. Перовского «Об уничтожении крепостного состояния в России». Он предлагал «даровать крестьянам ограниченную свободу»: они оставались прикрепленными к земле, но переставали быть собственностью помещиков (развитие идеи Комитета 6 декабря 1826 г). Вопрос о земельных наделах решался министром в духе сложившейся в ходе многолетнего обсуждения крестьянского вопроса традиции – земля оставалась в собственности помещиков, они предоставляли ее в пользование крестьянам, отношения с которыми определялись инвентарями или «росписями работ»; крестьяне, таким образом, приближались по своему положению к обязанным. Проект Перовского предусматривал и предоставление крестьянам прав на движимое и недвижимое имущество. Члены Комитета посчитали идею инвентаризации помещичьих имений в тот момент «едва ли удобоисполнимой», но признали, что закон о крестьянской собственности необходим. Прямым следствием этого решения стал указ от 3 марта 1848 г. о праве крепостных крестьян приобретать недвижимую собственность, пусть и с согласия помещика. Это был прорыв в законодательстве о крепостных крестьянах.

После 1846 г. лелеемая самодержцем многие годы идея о возможности перехода помещичьих крестьян великорусских губерний в новое состояние через регулирование их повинностей и наделов государством была на время оставлена: монарх не нашел поддержки у своего ближайшего окружения. Введение инвентарей рассматривалось императором, как переходная ступень на пути к окончательному освобождению крестьян, поэтому срыв планов «сплошной» инвентаризации он воспринял весьма болезненно.

Гораздо решительнее Николай I действовал в западных губерниях, где дворянство было польского происхождения, а крестьянство – русского, украинского, белорусского, и где он считал себя вправе после восстания 1830–1831 гг. поступать гораздо более бесцеремонно по отношению к дворянской собственности. В Юго-Западном крае (Киевское генерал-губернаторство) в течение 1847–1852 гг. были приведены в действие довольно строгие к помещикам «инвентарные правила». Попытка распространить инвентари на северо-западные регионы была не очень удачной: дело тормозилось саботажем со стороны местных землевладельцев.