Императрица Всероссийская Анна Иоанновна

Незаконнорожденный сын польского короля Августа II стремился упрочить свое положение. Появившись в Курляндии, Мориц добился поддержки местного дворянства, был избран в герцоги и получил согласие на брак у Анны. Требовалась самая малость – одобрение Петербурга, где на троне уже была благожелательная Екатерина I. И тут все перевернулось. Русский двор не собирался терять своего влияния в Курляндии, усиливая позиции Польши. В Митаву спешно отправился князь Меншиков, неожиданно сам пожелавший занять место герцога Курляндского и Семигальского. Первая же встреча Анны и светлейшего князя Александра Даниловича разбила хрустальную мечту вдовы, и она стушевалась. Однако и Меншиков потерпел сокрушительное поражение на выборах на дворянском собрании-сейме. После этого русские отряды развернули в Курляндии настоящую охоту за удачливым графом Морицем, сопровождавшуюся перестрелками и погонями. В итоге бравый жених, бросив ворох дамских писем, счастливо бежал за границу, где во Франции его ждала блестящая военная карьера фельдмаршала и европейская слава военачальника.

В Курляндии же все вернулось на круги своя, и оставшаяся у разбитого корыта Анна Иоанновна продолжила зорко следить за стремительными изменениями при русском дворе. Как опытный политик она чутко улавливала падения одних персон и взлеты других. Менялись и сами лица на троне. Еще недавно, всего два года назад, она отправляла своего камер-юнкера молодого Эрнста Бирона приносить поздравление с восшествием на престол матушке-Екатерине, и вот теперь, в мае 1727 года, корона оказалась на голове внука царя-дядюшки – юного Петра II. При нем сначала в фаворе был Меншиков, а затем обрели силу Долгоруковы и Голицыны с неизменным мастером интриги А. И. Остерманом. И, конечно же, со всеми этими персонами требовалось поддерживать переписку, напоминая о себе и своих нуждах.

Пётр II.

Впрочем, иногда Анна показывала и характер. В 1727 году Меншиков, раздраженный своей митавской неудачей, отозвал Бестужева-Рюмина в Россию. И тогда вослед старику, к которому Анна привыкла, в Петербург полетели прошения. В 26 письмах за июнь – октябрь, отправленных к самым разным чинам, Анна просила и требовала вернуть обер-гофмейстера, без которого дела «станут». В Петербурге же было не до нее, там шла очередная смена фаворитов и пал всесильный Меншиков. А затем поток посланий Анны прекратился. Осенью 1727 года рядом с вдовой появился новый фаворит – взошла звезда Эрнста Иоганна Бирона. С этого времени «кредит» Бестужева при герцогине был потерян, и старик отошел в сторону.

При новом императоре Анна продолжала играть прежнюю роль эпистолярной вдовушки. Теперь она обращалась к юному Петру и отправляла ему в подарок «свору собачек» для охоты, писала к сестре императора – Наталье Алексеевне, умершей в 1729 году, князьям Долгоруковым, А. И. Остерману и другим близким к престолу лицам. При этом на упорство вечно жалующейся просительницы, ее способность самостоятельно принимать решения внимания никто не обращал.

Между тем наступил новый 1730 год. В конце января Анне должно было исполниться 37 лет. Большую часть из них она провела в Митаве. Герцогиня была уже немолода и особых перспектив в жизни не имела. Однако в эти же январские дни в далекой Москве начали стремительно происходить события, которые готовили Анне новые испытания и ошеломляющий поворот судьбы.

1730 год. Путь к короне империи

19 января 1730 года трон Российской империи стал вакантным. В Лефортовском дворце на Яузе в 1-м часу пополуночи скончался 15-летний император Пётр II. 6 января, как обычно, он присутствовал на крещенском параде на Москве-реке и шел во главе Преображенского полка. День был морозным, ветреным, и император сильно простудился. Болезнь – воспаление легких – протекала тяжело, а вскоре проявились и признаки оспы. Через две недели внука Петра Великого не стало. Последняя фраза, произнесенная им уже в бреду, была связана с воспоминанием о любимой сестре Наталье Алексеевне, умершей год назад: «Запрягайте сани, хочу к сестре».

Большая корона Анны Иоанновны. Из коронационного альбома.