Императрица Всероссийская Анна Иоанновна

На заключительный день свадьбы, 2 ноября, была отдана дань вероисповеданию герцога – его придворный пастор произнес новобрачным проповедь.

В последующие дни торжества последовали пиры у герцога и русских вельмож, а затем 14 ноября шутовская свадьба придворных карликов, в которой придворное общество выступало зрителями. Карликов-гостей для праздника по указу Петра свезли со всей страны в Петербург и здесь нарядили в галунные платья и золотые кафтаны. В день венчания, прошедшего в Петропавловском соборе, в свадебном поезде во главе с карликом-маршалом и самим царем было до 60 маленьких участников. Затем во дворце Меншикова был устроен пир. В центре зала были накрыты маленькие столы с миниатюрной посудой, а по стенам устроены лавки для зрителей. Жених и невеста сидели друг против друга под драпировками и двумя зелеными венками. После застолья последовали танцы, во время которых пьяные карлики падали, ползали, давали друг другу пощечины, бранились и производили иные шутовские действия. Все это происходило под общий хохот и веселье. Иностранные дипломаты проявили неподдельный интерес к редкому при европейских дворах развлечению и оставили его описание в своих сочинениях.

Между тем в Петербурге продолжались пиры, балы и фейерверки, устраиваемые знатными вельможами. В этих увеселениях двух дворов русские дамы показывали быстро освоенное умение вести светские беседы, танцевать, участвовать в общих застольях. Так, задолго до знаменитого указа об ассамблеях 1718 года на свадьбе Анны Иоанновны было покончено с теремным затворничеством и русские высокопоставленные дамы «вышли в свет».

Курляндская вдовушка

Через два месяца после бракосочетания в первых числах января царевна Анна Иоанновна и ее супруг герцог Фридрих Вильгельм засобирались домой, в Курляндию. Однако как только они покинули Петербург, случилось несчастье. Недалеко от города, на Кипенской мызе, 9 января молодой герцог умер. Что было причиной скоропостижной ранней смерти, точно не установлено. Злые языки говорили, что здоровье герцога подорвали бурные возлияния при русском дворе, в которых он участвовал. Так Анна внезапно стала герцогиней-вдовой небольшого немецкого герцогства, в котором никогда прежде не бывала.

Успела ли за два месяца Анна привязаться к молодому мужу, ее ровеснику, начала ли осваивать роль правящей герцогини перед окружающими, неизвестно. Два месяца – слишком короткий срок. Но только кончина герцога сразу перечеркнула все планы и надежды на будущее и поставила 17-летнюю Анну в незавидное положение. Статус вдовы, не имевшей детей-наследников, давал ей весьма скромные права, в основном представительские и финансовые. По брачному договору Анна получала незначительные доходы с разоренного войной домена Кетлеров и право постоянно жить в митавском дворце и замке. Как член правящего дома, в определенной мере она могла вмешиваться и в политические вопросы. Это право интриговать в политике герцогине обеспечивала стоявшая за ней мощная соседка Курляндии – Россия. Реальная же власть в Митаве принадлежала курляндскому дворянству, собиравшемуся на Совет, и вновь получившему властные полномочия герцогу Фердинанду. Впрочем, на руках у Анны была и козырная карта – возможность нового замужества с каким-либо представителем знатной европейской фамилии. Она придавала особую значимость молодой курляндской вдовушке. Что же касается жениха-претендента, то он получал потенциальное право на власть в герцогстве и супругу, обеспеченную приданым (7-й пункт договора!).

Анна Иоанновна.

Как же сложилась жизнь 17-летней царевны – герцогини? Первый год своего вдовства Анна провела в России, в любимом подмосковном Измайлове. А затем дядюшка-царь, оценив дипломатические выгоды нового положения племянницы, занялся устройством ее жизни на чужбине. Царь, не жалевший и своей жизни для интересов вверенной ему державы, как диктатор распорядился немецкими правами Анны. Он велел ей отправляться в Курляндию в герцогский замок и жить там, представляя Россию.

В 1712 году герцогиня выехала на чужбину и осенью прибыла к месту своей вдовьей «службы». Вместе с Анной царь отправил в Курляндию опытного дипломата Петра Михайловича Бестужева-Рюмина, который имел статус главы двора герцогини – обер-гофмейстера. Основной же ролью Бестужева было отстаивание прав Анны перед курляндским дворянством, которое более чем прагматично относилось к пришелице с востока, наблюдение за его политическими тяжбами с польской короной и герцогом Фердинандом.

Курляндские политические хитросплетения, действия обер-гофмейстера и его советы стали неоценимой школой для Анны. Наблюдая за местными тяжбами, она набиралась бесценного опыта конфликтного общения с враждебной средой, высчитывания своих шагов и обретения союзников. Все это в дальнейшем пригодилось ей уже в России. К тому же Анна взрослела. Приехав в Митаву в 18 лет, с годами она постепенно обрела вкус к самостоятельности, что, впрочем, далось ей нелегко.

Митава.