Императрица Всероссийская Анна Иоанновна

Что же происходило дальше? 26-го числа послы отправили Совету донесение о принятии Анной условий. В этот же день на улице в Митаве был узнан и арестован Сумароков. 28 января с кондициями и арестантом из Курляндии выехал генерал-майор М. И. Леонтьев. 2 февраля письмо императрицы и кондиции были обнародованы в Кремле, и после допроса Сумарокова арестован П. И. Ягужинский и лица его окружения.

Портрет императрицы Анны Иоанновны. Художник Л. Каравак.

Между тем Василий Лукич, выполняя поручение Совета, неотлучно находился при новой императрице. 29 января Анна Иоанновна выехала в Москву с огромным поездом из нескольких сот подвод и свитой из 63 человек. Ее нового фаворита, Э. Бирона, среди поезжан не было. Верховники, уже имевшие представление о характере этого любимца, запретили его приезд в Москву. Зато в карете с монархиней ехал маленький сын фаворита, родившийся в 1728 году и живший при Анне. Современники поговаривали, что это ребенок самой Анны, воспитывавшийся в семье Бирона. Путь новоизбранной российской императрицы пролегал через Ригу, Печерский монастырь, Псков, Новгород, Тверь и еще целый ряд городов и деревень. В дороге Анна Иоанновна принимала парады, приветствия местных властей, слушала в храмах молебны.

К Москве императрица прибыла 10 февраля и остановилась в селе Всесвятском. На следующий день по указанию Анны состоялось погребение Петра II, тело которого было выставлено в траурном зале Лефортовского дворца. 11 февраля с печальным шествием его перенесли в Кремль и «положили» у Михаила Архангела. За гробом усопшего из высоких родственников шли только цесаревна Елизавета Петровна и царевна Екатерина Иоанновна.

Анна тем временем пребывала во Всесвятском под плотной опекой Василия Лукича Долгорукова. Только иногда Анну навещали ее родственники, и прежде всего сестра Екатерина Иоанновна, придворные дамы и некоторые высшие чины. 14 февраля ее официально приветствовали с прибытием верховники. На следующий день Анна совершила публичный въезд в столицу. Как писали «Ведомости», 15 февраля императрица «изволила пред полуднем зело преславно, при великих и радостных восклицаниях народа в здешний город свой публичный въезд иметь». У триумфальных ворот императрицу приветствовали депутаты от дворянства, купечества и духовенства, яркую речь произнес глава Синода архиепископ Феофан Прокопович. Въехав под пушечную пальбу в Кремль, императрица обосновалась в Кремлевском дворце, где три дня провела в празднествах.

На фоне этой пышной церемониальной жизни в Москве бурлили политические страсти. Публикация 2 февраля известия о принятии Анной престола и кондициях взбудоражила московское общество, ограничение власти государыни дворянство не одобрило. Возмущенные возгласы и вопросы князь Д. М. Голицын умело погасил, предложив дворянству самому сочинять проекты по государственному устройству и подать их в Верховный тайный совет на рассмотрение.

Дворянство взялось за перья и в считанные дни представило семь проектов управления страной, группируясь и собирая под ними подписи. 5, 6 и 7 февраля проекты были поданы в Верховный тайный совет. Наибольшую поддержку имел так называемый «проект 364-х», названный по числу лиц, его подписавших. Также были поданы проекты 15-ти, 13-ти, 25-ти и другие. Дворяне, расширяя свои права, предлагали выборность лиц правительства и других высших чиновников, введение для дворянской службы определенных лет, отмену указа 1714 года о единонаследии, дававшего право на имение родителей только старшему сыну, отмену службы дворян с низших чинов рядовых и матросов, а также «порядочное произвождение» чинами и др. Популярной была и идея устройства правительства, не предусматривавшая существования Верховного тайного совета. Согласиться с отстранением от власти собственных персон верховники, разумеется, не могли. Для успокоения возбужденных голов они готовили свои проекты, содержащие послабления разным сословиям, однако обнародовать их не спешили.

Между тем дворянская Москва бурлила. Одни были готовы идти на компромисс с верховниками, другие требовали ликвидации Верховного тайного совета и восстановления неограниченной монархии. В числе последних находились главы Военной коллегии, часть сенаторов и президентов коллегий, статские и придворные чины, лица самых разных социальных категорий.

Очень скоро выступавшие против верховников составили две партии. Во главе одной из них стояли дядя императрицы В. Ф. Салтыков, ее двоюродный брат – майор Преображенского полка С. А. Салтыков, камергер Р. Г. Левенвольде и князь А. Д. Кантемир. На стороне Анны тайно выступил и мнимый «больной» А. И. Остерман, считавшийся теневым главой заговора императрицы. Вторую группу представляли глава Синода Феофан Прокопович и генерал-прокурор П. И. Ягужинский, помилованный по просьбе тестя верховника Г. И. Головкина. Опорой партий были офицеры, нижние воинские чины, а также рядовые дворяне, видевшие в монархе защитника против произвола «бояр»-верховников.