Императрица Всероссийская Анна Иоанновна

Окончательно вопрос о браке царевны и герцога был решен год спустя после предварительных договоренностей. Его фоном стали новые военные победы русского оружия. Тогда, летом 1710 года, Россия успешно взяла шведскую заморскую колонию – Эстляндию с Ревелем и Лифляндию с Ригой – и подошла к Курляндии. Завоеванное шведами в самом начале войны княжество легко подчинилось русским штыкам.

Присутствие Москвы в балтийском герцогстве должен был закрепить брачный союз. Родственницей царя, выбранной в супруги герцогу, стала 17-летняя племянница монарха – царевна Анна. Не отличавшаяся ни красотой, ни бойким характером невеста, руководимая дядюшкой-царем и матушкой-царицей, на изменение своей жизни была согласна. Анна и ее жених оба были молоды и являлись ровесниками – герцог всего на полгода был старше царевны, оба в детстве лишились отцов и воспитывались матерями, и оба еще только вступали в самостоятельную жизнь. Впрочем, вряд ли царевна Анна, вступая в большую политическую игру, могла в 1710 году представить, что в дальнейшем ей предстоит не раз проявлять недюжинный характер, быть и униженно-терпеливой и с удивительной быстротой принимать важные решения.

Переговоры представителей царя и курляндского герцога об условиях брака проходили в Петербурге. С русской стороны их вели всесильный губернатор Ингерманландии, генерал-фельдмаршал князь Меншиков и вице-канцлер Шафиров, с курляндской – обер-маршал Рен и действительный советник Лау. 10 июня 1710 года они подписали брачный договор, по которому свадьба должна была пройти осенью того же года. Для России подписанный документ был первым опытом подготовки международного соглашения такого рода. В договоре, содержащем семь статей, указывалось, что «христианское супружественное сообязательство» дается для доброго союза и согласия между российским и курляндским «принципалами», что царская племянница Анна дается в супружество герцогу «с ее свободной воли и соизволения», и герцог обещает содержать ее, «любити и почитати».

Далее в коммерческой части договора утверждалось, что царь дает за племянницей «одежды, клейнот (драгоценности. – Ред

.) и прочее» на огромную сумму в 200 тысяч рублей, из которой собственно приданое царевны составляло 20 тысяч. Герцог же обещает царевне «утренний подарок» в 10 тысяч рублей и ежегодные 15 тысяч, он же оплачивает двор герцогини, в котором будут и русские особы, «сколько ей угодно». В важном для сторон конфессиональном вопросе стороны шли на компромисс. Герцог, оставаясь в своей вере, предоставлял Анне право отправлять службы в греческой церкви, устроенной в его Митавском замке. Рожденные в браке принцы, по договору, должны были быть воспитаны в евангелической вере, а принцессы в греческой.

Наконец, последний, 7-й пункт касался, казалось бы, далеких и абстрактных для совсем молодых жениха и невесты вопросов, которые в действительности уже через полгода изучались при обоих дворах в каждом их слове, букве и запятой. Это было соглашение о правах и содержании супругов после смерти одного из них. Помимо прочего, данный пункт договора постановил, что в случае смерти герцога и при отсутствии детей вдова, при выходе в замужество, получает 200 тысяч частями за 4 года из княжеских доходов, а пока это не состоится, будет иметь по 6 процентов годовых. Также ей отходит все нажитое в супружестве движимое и недвижимое имущество, находящееся в ее личном владении. Если же бездетная герцогиня пожелает пребывать во вдовстве, то курляндской стороной ей обещаны княжеское жилище, замок и 40 тысяч рублей годовых на пропитание.

В духе новых веяний эпохи супружеству предшествовало личное знакомство жениха и невесты. Но сначала имела место европейская этикетная переписка. После заключения брачного договора Фридрих Вильгельм отправил учтивое письмо невесте и получил ответ Анны. Стоит ли говорить, что каждая строка посланий царевны-невесты писалась под диктовку сведущих лиц русского дипломатического ведомства и ее старших родственников. Анна писала: «Из любезнейшего письма Вашего высочества, отправленного 11-го июля, я с особенным удовольствием узнала об имеющем быть, по воле Всевышнего и их царских величеств моих милостивейших родственников, браке нашем. При сем не могу не удостоверить Ваше высочество, что ничто не может быть для меня приятнее, как услышать Ваше объяснение в любви ко мне. Со своей стороны уверяю Ваше Высочество совершенно в тех же чувствах: что при первом сердечно желаемом, с Божиею помощью, счастливом личном свидании представляю себе повторить лично, оставаясь, между тем, светлейший герцог, Вашего высочества покорнейшую услужницею».