Империи Древнего Китая. От Цинь к Хань. Великая смена династий

1 – Шуле (Кашгар); 2 – Аксу; 3 – Цюцзы (Куча); 4 – Яньци (Карашар); 5 – Соцзюй (Яркенд); 6 – Юйтянь (Хотан); 7 – Цзюймо; 8 – Лолань; 9 – Дуньхуан; 10 – Цзюцюань; 11 – Чжанъе; 12 – Увэй; 13 – Цзиньчен; 14 – Лунси; 15 – Тяньшуй; 16 – Бейди; 17 – Чанъань; 18 – Шан; 19 – Цзиньян; 20 – Яньмынь; 21 – Пинчен; 22 – Шангу; 23 – Ляоси; 24 – Ляодун

Такое видение двуединого мира, разделенного между соответствующими культурными сферами, отразилось в китайской научной мысли. При императоре династии Цзинь учитель Чао Цунь систематически сравнивал хунну и китайцев, изображая первых как инверсию или отрицание вторых. Кочевники питались мясом и молоком; китайцы питались злаками. Хунну одевались в кожи и меха; китайцы себе шили одежду из пенькового полотна и шелка. Китайцы обносили стенами города, поля и дома; у хунну, как считал Чао Цунь, не было ничего (что на самом деле неверно, но наглядно отображает его воззрения на обе стороны как полные отрицания друг друга). Последнее: эти кочевники напоминали перелетных птиц или подвижных тварей, постоянно меняющих место обитания в поисках сочной травы и удобных водопоев; китайцы же проросли корнями в полях и городах. Чао Цунь продлил все эти культурные противоположности на обоснование стратегического и тактического равновесия сил между ними¹⁴.

Несколько десятилетий спустя автор Ши-цзи в более точном первично-этнографическом очерке, посвященном обычаям хунну, описал животных, которых они разводили, их методы предсказания судьбы, их главные государственные жертвоприношения и похоронные традиции, заключение ими устных соглашений вместо письменных и количество слов в их языке. Однако в этом труде все еще дается определение хунну как полярной противоположности китайцев. Он начинается с обычной ссылки на их подвижность и существование за счет разведения ими стадных животных. За рассуждениями по поводу питания хунну мясом и ношения меховой одежды тут же следуют обычные нападки на кочевников за их признание одной только молодости и силы с презрением к старости. Автор Ши-цзи Сыма Цянь тоже не смог удержаться от стандартного отступления в форме китайского морализаторства, обратив внимание на то, что сыновья хунну брали в жены своих овдовевших мачех, а братья – вдов погибших родных братьев. Вторя авторам более древних летописей с описанием боевых качеств кочевников, он отмечает, что хунну не считали позорным отступление, когда сражение развивалось по неблагоприятному для них варианту. Сыма Цянь превращает это эмпирическое наблюдение в нравственное противопоставление китайцев, связанных чувством долга, и кочевников, признающих только собственный интерес¹⁵.

Оценку этих двух народов через взаимное противопоставление он, как бы то ни было, не всегда ставит это в упрек хунну. Сыма Цянь приводит аргументы, относящиеся к китайцу Юэ Чжунхану, который перешел на сторону хунну и помог им в борьбе с династией Хань. Он обосновал необходимость предпочтения хунну молодости над старостью и создание семьи с вдовами родственников, а также обратил внимание на лишенные напряжения отношения между вождем хунну и его подданными, отличающиеся от отношений при жесткой иерархии китайского двора. В таком ракурсе описания обычаев кочевников становятся способом осуждения некоторых китайских традиций.

Сыма Цянь занимал примерно такую же позицию при изложении своих взглядов на юридическое право хунну: «Те, кто в мирные времена вытягивает свой меч из ножен на фут, приговариваются к смертной казни; у осужденных за воровство хунну отбирали всю их собственность; допустивших незначительные преступления приговаривали к порке; и виновных в тяжких преступлениях казнили. Никого не держали в тюрьме в ожидании дольше десяти дней, и количество заключенных в тюрьмах мужчин во всей стране можно было пересчитать по пальцам»¹⁶. Здесь простые принципы и справедливые наказания в соответствии с уголовным правом хунну повторяются в упрощенном кодексе, принятом основателем династии Хань, но радикально отличаются от всех сложностей и жестокостей юридической практики собственных дней Сыма Цяня.

Чао Цунь утверждает, будто территория обитания хунну служила «местом накопленного энергии инь [мрака и холода]. Кора на деревьях здесь составляла 3 дюйма (7,5 сантиметра) толщиной, а слой льда достигал целых 6 футов (1,8 метра). Народ питается мясом и пьет кумыс. У них толстая кожа, а животные обрастают густой шерстью, таким образом, натура людей и животных адаптирована к холоду»¹⁷. В этом анализе (на основе подразумеваемой триады с югом в качестве предельного ян и Китая как уравновешивающего центра) прослеживаются различия между народами в отношении к законам вселенной.