Ингредиенты. Странные химические свойства того, что мы едим, пьем и наносим на кожу

Тем не менее есть те, кто говорит, что налогообложение некоторых видов ультраобработанных продуктов, таких как сладкие напитки, – это, безусловно, верный путь. Я думаю, что для введения такой меры для газировки есть основания, потому что она имеет нулевую питательную ценность. Однако налогообложение всей такой пищи маловероятно, особенно потому, что она дешевая. Если вы с трудом сводите концы с концами, то благодаря ее невысокой стоимости ваша семья не будет голодать. Помните рандомизированное контролируемое исследование Кевина Холла? Исходя из того, сколько стоило приготовление пищи для этого эксперимента, он подсчитал, что 2000 калорий из ультраобработанной еды обходятся приблизительно в 15 долларов (1110 рублей), а из минимально обработанной – 20 долларов (1480 рублей). В сумме разница составляет около 2,5 тысячи долларов (185 000 рублей) в год на человека. Если у вас семья из четырех членов, то это 10 тысяч долларов (740 000 рублей) в год. Таким образом, для многих американцев сокращение потребления ультраобработанных пищевых продуктов – это роскошь.

Я не вижу простого решения проблемы, особенно потому, что в какой-то момент оно должно будет пройти через нашу политическую систему, один из незаменимых ингредиентов жизни.

Вернемся к вам.

Если вы все еще солидарны с Обеспокоенным потребителем из начала книги, если вас очень тревожат токсичность продуктов и содержание в них химических веществ, если предпочитаете следовать самой полезной диете, чтобы максимально себя обезопасить, то я, вероятно, не смог изменить ваше мнение о науке, стоящей за питанием. Но если вы действительно считаете, что выбоины на дороге к подлинным причинно-следственным связям – это ерунда, то изменение рациона, вероятно, не увеличит вашу ожидаемую продолжительность жизни больше, чем на несколько лет.

Стоит ли оно того?

Решать вам.

Лично я сейчас не считаю нужным сокращать потребление ультраобработанных пищевых продуктов на 10 %, чтобы продлить свою жизнь на 1,3 года. Возможно, это связано с тем, что я еще молод. Когда тебе 33 года, разница между 77 и 78,3 годами кажется незначительной. Но если бы смерть уже стучалась в мою дверь, то, возможно, я бы изменил свое мнение. Один демограф, с которым я разговаривал, сказал: «Представьте, что вам скажут, что вы умрете либо завтра, либо через 15 месяцев. В таком случае 1,3 года – это большой срок».

Однако я даже не уверен, что связь между ультраобработанными продуктами и сокращением ожидаемой продолжительности жизни на 1,3 года (14 %) является подлинной и причинно-следственной.

Я побеседовал со множеством ученых, которые придерживаются совершенно разных мнений об эпидемиологии питания. Затем, во время написания эпилога, мне удалось поговорить с одним из участников долгосрочного проспективного когортного исследования, который щедро поделился данными о себе в надежде сделать нашу жизнь лучше. Он много лет был постоянным добровольцем в довольно известном испытании, и мне было интересно, как он прокомментирует проблемы памяти, спутанных переменных, Р-хакинга или манипуляции статистикой. Как оказалось, он ничего не сказал об этом. Я спросил, изменил ли он свою диету, когда результаты исследования были получены. Он ответил:

Я не воспринимаю себя как сумму всего, что ем. Мое настроение, компания и множество других вещей значительно влияют на здоровье. Я не перестал есть сливочное масло. Пить вино. Я потребляю сахар каждый день. Думаю, если то, что я ем, делает меня счастливым, то все хорошо. Однако я все же вношу изменения в свой рацион. Теперь я потребляю гораздо меньше колбасы, чем раньше.

Такой подход кажется мне правильным.

Я также думаю, что нам следует переживать о гораздо более важных вещах, чем увеличение или уменьшение ожидаемой продолжительности жизни из-за потребления определенной пищи. Изменение климата или резкое падение популярности решения вакцинировать детей, как мне кажется, гораздо сильнее сказываются на человечестве.

Но об этом в другой книге.

Приложение

Сокращает ли молитва риск смерти?

Мы много говорили о жизни и смерти. Единственное, что мы еще не обсуждали, – это Бог.

Давайте ненадолго перенесемся в 1988 года. Рэндольф Берд из Медицинского центра Сан-Франциско посетовал, что молитва иудеохристианскому Богу, которую он назвал «одной из старейших форм терапии», получает «мало внимания в медицинской литературе». Чтобы исправить ситуацию, он:

1) привлек 393 пациента кардиологического отделения (вы попадаете туда, когда сердце начинает вас убивать);