Ингредиенты. Странные химические свойства того, что мы едим, пьем и наносим на кожу

Одна из особенностей этого эксперимента заключается в том, что он был проведен почти в полном секрете. Пациенты даже не знали, что участвуют в исследовании, связанном с религией, и не догадывались, что о них молятся (или нет). По этой причине Харрис и его команда не собирали информацию о том, верят ли больные в Бога и какую религию исповедуют. Это означает, что ученый не мог убедиться в правильной рандомизации пациентов на основании религии. О чем это говорит? Что ж, представьте, что вы проводите рандомизированное контролируемое исследование, чтобы выяснить, действительно ли «Виагра» вызывает эрекцию у мужчин. Как и в случае большинства рандомизированных контролируемых испытаний, вы бы сравнивали результаты двух групп: первая группа получила бы «Виагру», а другая – сахарную таблетку плацебо. Распределяя пациентов, вы бы хотели убедиться, что группы максимально похожи, особенно в тех аспектах, которые могут повлиять на результат. Если бы вы, например, поместили в контрольную группу трезвенников, а в группу, получающую «Виагру», – людей, употребляющих алкоголь, то ваше исследование показало бы, что препарат предотвращает эрекцию (алкоголь ’ вялый пенис). Это пример того, как неправильное распределение может испортить результат. В типичном рандомизированном контролируемом исследовании необходимо убедиться, что у всех групп характеристики приблизительно одинаковы.

В случае Харриса нужно было проверить, что пациенты, о которых молились, такие же религиозные, как больные в контрольной группе. В противном случае могло возникнуть множество разных проблем. Предположим, что все представители группы, о которой молились, непоколебимо верили бы, что Господь их исцелит, а все в группе, о которой не молились, были бы циничными атеистами, убежденными, что скоро умрут. Первая, вероятно, позитивнее смотрела бы на все медицинские процедуры, что повлияло бы на состояние здоровья ее членов. Или представьте, что все больные из первой группы сами молились за свое здоровье, а во второй никто этого не делал. Возможно, именно молитвы о себе повлияли на исход. А теперь задумайтесь вот о чем: вокруг нас летает множество молитв. Приблизительно миллиард католиков по всему миру каждое воскресенье просит, чтобы Господь исцелил всех больных и страждущих. По логике, это относится к участникам обеих групп, но что, если молитвы лучше «прилипают» к верующим? Или христианам? Или конкретно католикам? Или саентологам[154]? Или вегетарианцам? Если в контрольной группе случайно оказалось больше атеистов (или мясоедов), то, вероятно, молитвы будут «прилипать» к ним так же, как бекон к тефлоновому покрытию. Если вы предпочитаете логическое объяснение, предположим, что группа, о которой не молились, находилась в кардиологическом отделении с понедельника по пятницу, а вторая – с воскресенья по четверг. В таком случае у той, о которой молились, было бы огромное преимущество: сладкая воскресная молитва. И это мы еще не говорили о молитвах, которые читали семьи, друзья и любимые люди пациентов. Представьте, что группа, о которой молились, была немного более религиозна. У них было больше верующих друзей, которые постоянно просили Бога исцелить их. Возможно, молитва любящих тебя людей имеет бо́льшую силу, чем прошение незнакомцев.

Если бы Харрис удостоверился, что обе группы приблизительно одинаковы с точки зрения религиозных взглядов, ни один из вышеприведенных аргументов не имел бы силы. Именно поэтому в рандомизированных контролируемых исследованиях не обойтись без рандомизации: единственным различием между группами должно быть то, что вы изучаете. Тем не менее нельзя не признать, что ученый оказался в весьма сложной ситуации. Чтобы понять почему, представьте, что вы находитесь в приемном покое больницы и медсестра говорит вам: «Простите, но, прежде чем вы доверите нам свою жизнь, мы бы хотели знать, верите ли вы в Бога?» Дело не только в дискриминации, но и в том, что такой вопрос может повлиять на состояние пациента. Например, атеисты могут начать волноваться из-за качества оказываемой медицинской помощи. По этой причине Харрис решил ничего не говорить больным. По моему мнению, это было верное решение, однако оно усложнило интерпретацию результатов исследования.

Теперь давайте посмотрим на людей, которые молятся. Главной целью эксперимента было узнать, как молитва повлияет на количество осложнений у пациента (осложнением считалось что угодно от «трудностей с мочеиспусканием» до «смерти»). Людей попросили молиться о скорейшем выздоровлении без осложнений (это верно, поскольку соответствует цели исследования), а также «о чем угодно, что кажется им уместным». А вот это уже неправильно. Попросить людей молиться о чем-то конкретном и еще о чем-то неопределенном – все равно что дать пациенту ровно 200 миллиграммов конкретного лекарства и сказать ему, что он при желании может принять любой другой препарат.