Инквизиция Cредневековья [Литрес]

И тут следует еще раз отметить, что в целях получения каких-либо данных обвиняемого в те времена имели право подвергнуть пытке, в том числе и после оглашения приговора. И во Франции пытка была отменена лишь в 1784 году.

Очередное заседание суда началось в два часа пополудни в пятницу, 21 октября 1440 года, и суд постановил пытать маршала, дабы побудить его прекратить гнусное запирательство. Жиль де Рэ был приведен в пыточную камеру и там стал «униженно просить» перенести пытку на следующий день, чтобы иметь возможность «признаться в выдвинутых против него обвинениях так, чтобы судьи остались довольны, и не понадобилось бы его пытать»[150].

Но его не послушали. Как и следовало ожидать, растянутый на дыбе маршал быстро прекратил «гнусное запирательство» и пообещал изменить свое поведение в суде. Доставленный после этого в суд, он преклонил колени перед епископом Нантским и попросил его снять с него отлучение от церкви. Маршал принес присягу на Библии и изъявил готовность чистосердечно признаться во всех своих преступлениях.

Впрочем, маршал все-таки выразил несогласие с прозвучавшими обвинениями в свой адрес, но лишь один раз: когда речь пошла о заключении договора с дьяволом и о принесении ему жертв. Но, по большому счету, он уже не в силах был повлиять на дальнейшее развитие событий. Его еще раз доставили в пыточную камеру и вновь растянули на дыбе. После этого Жиль де Рэ окончательно пал духом и стал умолять прекратить пытку, заявив, что готов сознаться, что «наслаждался пороком». Он подробно описал излюбленные способы убийства детей и собственные ощущения при этом, признал факт коллекционирования «прекраснейших головок»[151]. Он сам определил число замученных им детей в восемьсот (примерно по одному в неделю на протяжении последних пятнадцати лет), но суд посчитал достаточной цифру в сто пятьдесят погибших детей.

В судебных отчетах потом было отмечено, что Жиль де Рэ прекратил запираться и сознался во всем «добровольно и свободно». Про «добровольно» и «свободно» сейчас даже и говорить не хочется, а вот относительно «сознался» следует отметить, что он не сознался, а лишь под пытками согласился со всеми статьями обвинения, которые были ему зачитаны. Это немного не одно и то же…

Историк О.И. Тогоева по этому поводу делает следующее замечание:

«Обратим внимание на одно важное обстоятельство. В обвинениях, выдвинутых против Жиля де Рэ, только одна часть могла быть действительно доказана с помощью свидетельских показаний и вещественных улик. Алхимия, колдовство, чтение запрещенных книг, вызовы демонов, общение с еретиками и колдунами, попытки заключить договор с дьяволом – все эти атрибуты любого ведовского процесса никем и ничем не могли быть подтверждены. Но для церковного суда и суда инквизиции доказательства в этом случае не требовались: подозреваемый изначально считался виновным. Именно поэтому так мало изменялись статьи обвинения на протяжении всего процесса. Другое дело – похищение, изнасилование и убийство детей. Эти преступления всегда находились в ведении светского суда, а потому и расследовались соответствующим образом. Впрочем, недостатка в свидетелях не было»[152].

23 октября трибунал приговорил Анрие Гриара и Этьена Корийо к смертной казни.

24 октября Жиль де Рэ не сделал ни малейшей попытки защищаться, но попробовал купить снисходительность епископа взяткой, пообещав передать все свои земли и имущество Церкви и умоляя разрешить ему удалиться в монастырь кармелитов в Нанте. Просьбу безоговорочно отвергли.

В тот же день было оглашено специальное обращение к жителям герцогства Бретонского, в котором кратко излагалась суть полученных в ходе процесса признаний Жиля де Рэ. Всем честным католикам предлагалось «молиться за него».

* * *

25 октября 1440 года Жиль де Рэ именем Господа и в связи со своим признанием был назван еретиком, вероотступником, вызывателем демонов и т. д.

Чтобы было понятно: 25 октября это сделал церковный (епископско-инквизиторский) суд, а для определения наказания за все это он передал дело в светский суд. Тем временем светский суд под председательством Пьера де л’Опиталя предъявил маршалу обвинение в убийствах (чего не могли делать церковные суды) и вскоре осудил его по этому обвинению.

Понятно, что решение суда могло быть только одним и никаким другим. Однако по вопросу о способе казни мнения разошлись. Члены светского суда придерживались на этот счет разных точек зрения. И тогда Пьер де л’Опиталь поставил вопрос на голосование и сам подсчитал голоса, после чего снова занял председательское кресло и торжественно провозгласил, что суд приговаривает Жиля де Монморанси-Лаваля, барона де Рэ к смертной казни через повешение с последующим сожжением. Он также сказал, что данный приговор обжалованию не подлежит и должен быть приведен в исполнение завтра утром, между одиннадцатью и двенадцатью часами.

Французский историк Жак Хеерс пишет: