Инквизиция Cредневековья [Литрес]

Историк Жан Севиллья пишет: «Изгнание евреев – каким бы шокирующим оно ни виделось нам – не происходило из расистской логики: это был акт, который имел целью завершение религиозного объединения Испании»[242].

На самом деле Изабелла Кастильская и Фердинанд Арагонский действовали, как и все европейские правители того времени, исходя из принципа «Одна вера – один закон – один король».

Но они исходили не только из этого принципа. Они еще прекрасно понимали, что для финансирования задуманного ими предприятия необходима была уйма денег. А посему они изобрели систему изъятия «звонкой монеты» у населения. А заодно подумали и о том, как держать в страхе своих подданных.

В «Истории Испании» Артуро Переса-Реверте читаем: «Этим изобретением стал трибунал Священной канцелярии, известный под симпатичным именем „инквизиция“, чьей главной мишенью были евреи. Вот у кого водились деньжата, поскольку это были администраторы, сборщики налогов, известные врачи, это они держали под контролем крупный бизнес, а также ссужали деньги под проценты <…> Так что для начала королева пощипала их по-хорошему, типа „дай-ка мне в долг немного деньжат, Иезекииль, завтра верну“ или „если хочешь и впредь оставаться иудеем, Елизар, заплати-ка мне такой-то налог, и расстанемся друзьями“. Кроме этого, были и такие, кто уже принял христианство, но дома, в семье, по-прежнему практиковал свою старую религию. Или не практиковал. Без разницы. Быть евреем или иметь евреев среди предков – то и другое навлекало на тебя подозрения. Так что инквизиция взяла на себя труд разобраться со всеми: сначала с обращенными, а потом и с остальными. Дело нехитрое: самого еврея – истребить или изгнать, его имущество – конфисковать. Прикиньте сами, насколько рентабельным был этот бизнес»[243].

Да, Торквемаду по праву называют спасителем Испании. Но нельзя отрицать и тот факт, что колоссальные усилия, которые тратились Торквемадой на создание инквизиции, нанесли и немалый ущерб этому государству.

Жизнь Торквемады вообще была полна противоречий. Одни, как мы уже говорили, считали его светочем Испании, почти святым, другие – величайшим злодеем, самым жестоким из фанатиков, когда-либо живших на земле. Кто-то утверждает, что он был необычайно скромен, кто-то обвиняет его в гордыне, любви к роскоши и в похвальбе тем, что он осудил и сжег на костре десятки тысяч человек.

Древнегреческий поэт Гесиод говорил: «Истинно велик тот человек, который сумел овладеть своим временем»[244]. В этом смысле, без сомнения, Торквемада был великим человеком. Но и великий человек – это всего лишь человек, человек со всеми его проблемами, комплексами и слабостями. К тому же, как утверждал Аристотель, «не было еще ни одного великого ума без примеси безумия»[245].

Многие сторонники традиционных стандартов считают, что Торквемада – это символ ужасов инквизиции, религиозного ханжества и жестокого фанатизма. Однако ряд современных авторов (и их становится все больше и больше) старается придать картине гораздо больше нюансов, ставя этого человека в конкретный исторический контекст.

Писатель Рафаэль Сабатини, например, говорит о нем так:

«История Томаса де Торквемады – это история руководящей элиты новой инквизиции. Это история не столько человека, сколько гениального руководителя гигантской и безжалостной машины, во многом усовершенствовавшего ее»[246].

В Торквемаде, и в самом деле, невероятным образом уживались противоположные качества, но разве не таким же точно был и сам XV век?

Диего де Деса – второй генеральный инквизитор

Казалось бы, деятельность генерального инквизитора Торквемады и жестокости провинциальных судов инквизиции должны были заставить отказаться от столь кровавого судилища, не имеющего ничего общего с духом евангельского милосердия. Однако Фердинанд и Изабелла, словно ослепленные, не только не сделали этого, но и сами предложили папе в преемники Торквемады доминиканца Диего де Деса, родившегося в 1444 году в Торо (провинция Самора). До этого он был монахом-доминиканцем, епископом Саморы, Саламанки, Хаэна и Паленсии, профессором теологии университета в Саламанке, архиепископом Севильи.

Папа послал подтвердительную буллу, но с ограничением второго генерального инквизитора лишь делами Кастилии.

Историк М.В. Барро по этому поводу пишет: «Недовольство Рима Торквемадой не замедлило сказаться на его преемнике. Там решили раздробить испанскую инквизицию, и потому буллой 1 декабря 1498 года Деса был утвержден только в звании великого инквизитора Кастилии»[247].

Диего де Деса был крайне недоволен, оставшись без влияния на Арагон, и он не принимал должность до тех пор, пока папа не даровал ему все права Торквемады.