Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945

Однако такое мнение, разумеется, не выносилось в публичную плоскость. Напротив, советская пропаганда военного времени занималась «лакировкой» политического состояния югославской воинской части, созданной в СССР. Прежде всего это делал сам М. Месич, который в приветственном письме на имя И.Б. Тито, отправленном 25 декабря 1943 г., заявил, что военнослужащие батальона «добровольно собрались на территории СССР», что было своеобразной манипуляцией истинным положением вещей. 8 января 1944 г. «Красная звезда» писала, что военнопленные югославы были «насильственно мобилизованы немцами». Месич был охарактеризован как «опытный боевой офицер югославской армии», который «был в свое время насильственно мобилизован немцами», однако, «еще будучи в лагерях для военнопленных… сплотил вокруг себя югославских офицеров и солдат, выражая настойчивое желание драться против немцев так же, как он дрался во время войны Югославии с немцами в [19]41 году». 12 января 1944 г. «Известия» сообщили, что «многие югославы при первой же возможности сдаются в плен». 16 февраля 1944 г. в таких же выражениях о югославском батальоне писала «Правда». В материалах радиомитинга югославских граждан, проживающих в СССР, было указано, что хорватские солдаты и офицеры, «которых изменник Павелич продал Гитлеру и Муссолини в качестве пушечного мяса… отказались принимать участие в братоубийственной войне против русского народа»[1401]. В дальнейшем аналогичного подхода придерживались советские историки[1402].

Перечисленные выше обстоятельства, связанные с настроем личного состава, делали неустойчивым политическое состояние югославской воинской части. В ней произошел раскол на две группы – антифашистов и бывших легионеров[1403], которые явно не хотели менять свои убеждения. В свою очередь, воины из числа антифашистов с трудом мирились с наличием бывших врагов и с тем, что боTльшая часть офицеров югославской части в своей массе была бывшими усташами, «соратниками Гитлера»[1404]. По словам посла С. Симича, в апреле 1944 г. его посетил начальник пулеметного подразделения югославского батальона Першич[1405], «которого он хорошо знает как искреннего друга Советского Союза, и… рассказал, что в этой части отмечаются такие случаи, когда портреты Тито, имеющиеся в каждой землянке, перечеркиваются и портятся ночью какими-то враждебными элементами»[1406]. Известный советский поэт Б.А. Слуцкий, осенью 1944 г. лично сталкивавшийся с югославской воинской частью на фронте, писал в своих воспоминаниях, что фактически «усташский командный состав» югославской части питал «нелюбовь ко всяческим „агитаторам“»[1407], то есть к коммунистам.

Заместителю командира по культурно-просветительской работе Д. Георгиевичу и другим политработникам пришлось войти в противостояние со «сталинградцами» – бывшими хорватскими военнопленными[1408]. Характерно, что сам Георгиевич был не только коммунистом-политэмигрантом, участником Гражданской войны в России и боевым соратником легендарного красного командира Олеко Дундича[1409], но и сербом по национальности[1410], то есть он с М. Месичем и большинством офицеров югославской воинской части вышли фактически «из разных миров», что еще более увеличивало дистанцию между ними. «Политические сложности» личного состава сопрягались с не вполне здоровым климатом, сложившимся в воинской части, где отмечались многочисленные случаи воровства, пьянства и самовольного ухода из места расположения[1411].

«Политически деликатная» ситуация, сложившаяся в батальоне, требовала реализации в нем систематической политической и культурно-просветительской работы. Кроме Д. Георгиевича, в этой сфере работали еще три офицера – П. Ковач, Д. Озрен и А. Краячевич, а также в каждом подразделении был назначен заместитель командира по культурно-просветительской работе. Политическая работа проводилась в основном в форме устной и печатной пропаганды[1412]. Ежедневно в батальоне проводили «культчас» («политчас») по темам: «Борьба югославского народа за свое освобождение» и «Правда о Советском Союзе», а также читку советских газет и десятидневных сводок о положении в Югославии, слушание радио, беседы о воинской присяге. В части выходила печатная газета «Свободная Югославия»[1413] и 15 боевых листков в подразделениях. Систематически демонстрировались кинокартины и проводились вечера художественной самодеятельности[1414]. Использовались также библиотека и граммофон[1415]. Как выяснил В.В. Мошетов, культурно-просветительская работа в части проводилась «систематически и в значительной мере способствовала повышению боеготовности части в целом»[1416].