Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945

Важной политической акцией, касавшейся югославской воинской части в СССР, стал разрыв отношений с эмигрантским правительством и «переход на сторону НКОЮ» посла С. Симича и военного атташе М. Лозича. 11 марта 1944 г. они опубликовали об этом открытое заявление в советской газете «Правда» (это выступление в прессе было санкционировано В.М. Молотовым[1351]). При этом Симич в качестве обоснования своего шага указал отклонение эмигрантским правительством всех его «предложений об организации югославской воинской части, которая бы боролась на советско-германском фронте против нашего общего врага». Лозич аналогичным образом заявил, что «„правительство“ Пурича[1352] не позволяет формировать новые югославские части… Все мои попытки добиться согласия на организацию такой части от эмигрантского „правительства“… отклонялись без всяких объяснений… Профашистское правительство Пурича… не хотело, чтобы югославы боролись с фашизмом плечо к плечу с братской непобедимой русской армией»[1353].

После этого С. Симич и М. Лозич оказались в несколько «подвешенном» положении и ощутили свою политическую уязвимость – причем, как им показалось, проявилось это именно в процессе формирования 1-го югославского батальона. 12 марта 1944 г. Лозич присутствовал в батальоне на принятии присяги. На следующий день Симич сообщил заведующему IV Европейским отделом НКИД В.А. Зорину, что в материалах советских СМИ о присяге в югославской воинской части «не было упомянуто о том, что на этой церемонии [был] и подполковник Лозич… Кроме того… его положение во время этого праздника… было крайне неудобным. Во время обеда, который был устроен после церемонии присяги, он сидел не среди всех представителей иностранных армий (там были представители чехов, французов), а среди младшего комсостава югославской части». Симич и Лозич решили, что это «происки» М. Месича. Через три дня Зорин сообщил Симичу, что «эти факты явились следствием какого-то недоразумения». Первый заместитель наркома иностранных дел А.Я. Вышинский «лично интересовался вопросом публикации газетных корреспонденций… и его информировали, что корреспонденты, бывшие на этом празднике, сообщили об отсутствии якобы и Симича, и Лозича на празднике. Только вследствие этой ошибки не была упомянута фамилия Лозича в корреспонденциях»[1354]. (В итоге Симич и Лозич смогли сохранить свой статус.)

Итак, формирование 1-го югославского батальона началось 20 ноября 1943 г. в Карасевских лагерях[1355] недалеко от Коломны. За два дня до этого Г.С. Жуков направил просьбу командующему войсками МВО П.А. Артемьеву о выделении оборудованного зимнего лагеря для размещения личного состава батальона, а также об обеспечении транспортом, медицинским обслуживанием и пр.[1356] Командиром батальона был назначен М. Месич, его заместителем – подполковник Э. Житник, начальником штаба – капитан М. Пришлин, начальником артиллерии – капитан М. Туличич (все – из числа военнопленных)[1357], заместителем командира по культурно-просветительской работе – капитан Д. Георгиевич (югославский коммунист-политэмигрант, проживавший в СССР)[1358]. Согласно директиве штаба Московского военного округа от 28 ноября 1943 г., батальон было предписано зачислить на все виды положенного довольствия[1359].

В своем заявлении, составленном в октябре 1943 г., югославские военнопленные предложили советскому правительству «собрать всех югославян, которые в настоящее время рассеяны по многочисленным лагерям СССР… в составе немецких, итальянских, венгерских и румынских военнопленных»[1360]. Так и было сделано: большинство солдат и офицеров батальона были набраны из бывших военнопленных, в том числе хорватов из «легиона», словенцев, рекрутированных в вермахт, воеводинских сербов, набранных в венгерский гонвед и строительные батальоны, использовавшиеся на Восточном фронте[1361]. Вступление в батальон, по имеющимся данным, было действительно добровольным, а те военнопленные, которые отказались это сделать, были отправлены обратно в лагеря[1362].

Кроме того, в состав батальона вошли другие югославские граждане, по разным причинам оказавшиеся на территории СССР[1363], в том числе политэмигранты[1364] (некоторые из них ранее воевали в Испании[1365]) и югославы из числа советских партизан – например, Б. Максимович и Р. Иовович, воевавшие в Белоруссии, П. Коршек и К. Бетко, которые бежали из венгерской армии и находились в партизанских отрядах Украины. Некоторые прибывшие в батальон партизаны уже были награждены советскими орденами и медалями[1366]. Откомандированию в югославскую часть также подлежал рядовой и сержантский состав «югославских национальностей», служивший в Красной армии, независимо от принадлежности к югославскому гражданству[1367].