Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945

Побудительным мотивом к проработке вопроса о польском воинском формировании в СССР могло служить не только все более четкое осознание неизбежности войны с гитлеровской Германией, но и концептуальное положение о ведении войны «на чужой территории». Это означало, что театру военных действий предстояло находиться на польских землях и вне зависимости от сценария начала войны (превентивно-наступательного или контрнаступательного) не было бы лишним располагать польской воинской частью, которая потенциально могла бы выступать от имени «какого-то польского государственного или квазигосударственного образования… во главе с людьми (необязательно коммунистами), признающими абсолютное доминирование СССР»[259]. С этой целью власти СССР искали авторитетного польского генерала, который бы согласился возглавить польское воинское формирование и привлечь на свою сторону военнопленных. В ходе переговоров с тремя из оставшимися в живых польскими генералами по крайней мере один – М. Янушайтис – высказал намерение возглавить польскую воинскую часть без оглядки на мнение эмигрантского правительства В. Сикорского, от обязательств перед которым он считал себя свободным после поражения в войне с Германией. Удалось также выявить группу «толковых, знающих военное дело, правильно политически мыслящих и искренних полковников и подполковников»[260], в числе которых оказался З. Берлинг, который, по свидетельству очевидцев, «отличался особым рвением» в сотрудничестве с советскими спецслужбами. Все отобранные старшие офицеры были отправлены на спецобъект НКВД – дачу в Малаховке, получившую у поляков ироничное наименование «вилла наслаждений» из-за неслыханных бытовых удобств, предоставленных им после месяцев лагерей[261]. Между постояльцами «виллы» шли острые политические дискуссии о судьбах Польши, и из их числа постепенно подбирался коллектив, который считал приемлемым вариант «17-й республики» СССР по примеру недавних превращений Балтийских государств. По крайней мере, как считал сторонник этой идеи З. Берлинг, такой путь был меньшим из зол по сравнению с нацизмом и оставлял надежду на поиск «третьего пути» для Польши в дальнейшем[262].

Одновременно шла работа с бывшими военнослужащими чехословацкой армии, интернированными на территории Польши в сентябре 1939 г. и содержавшимися в более благоприятных условиях, чем поляки. Таковых оказалось 577 человек, и большинство из них готовы были к сотрудничеству с советскими властями. Инициатором формирования воинской части в СССР в начале октября 1940 г. выступил командир Чешского и словацкого легиона подполковник Л. Свобода[263]. Опрошенные в советских лагерях НКВД чехословацкие офицеры заявляли, что готовы вступить в формирующуюся чехословацкую часть и воевать «по приказу Бенеша или, как минимум, своего командира, полковника Свобода»[264]. Сам Л. Свобода с согласия чехословацкого президента в изгнании Э. Бенеша приезжал в ноябре 1940 г. в Москву и получил заверения в том, что проект чехословацкой воинской части в СССР будет реализован[265].

Из того незначительного документального материала, который имеется в нашем распоряжении, нет ясности, какие именно воинские части планировалось формировать из поляков и чехословаков – в составе Красной армии или вне ее. То или иное решение вопроса могло указывать и на более общий взгляд на дальнейшие перспективы государственности для этих стран (конечно, прежде всего речь идет о Польше). Содержание докладной записки Л.П. Берии скорее указывает, что в ноябре 1940 г. этот вопрос не был предрешен – в частности, не был определен даже род оружия будущего формирования. Сам польский вопрос стоял на повестке в большой дипломатической игре между Советским Союзом, Германией и Великобританией. Однако за считаные дни до начала войны Политбюро ЦК ВКП(б) приняло другое решение: сформировать стрелковую дивизию в составе Красной армии, но «укомплектованную личным составом польской национальности и знающими польский язык». Косвенно это указывает на то, что победила концепция «17-й республики». Был выбран и самый простой и быстрый способ пере-укомплектования поляками уже готовой стрелковой дивизии Красной армии до численности 10 298 человек[266].

В первые дни войны по инерции продолжалась реализация этого решения. 26 июня 1941 г. С.К. Тимошенко и Г.К. Жуков представили соответствующие соображения[267]. Однако обстоятельства начала войны потребовали кардинально скорректировать планы по созданию польских и других иностранных формирований, подключив к их реализации легитимные правительства в изгнании, поскольку на первое место выступила необходимость формирования международной коалиции борьбы с нацизмом. Иностранные формирования становились не внутриполитическим фактором, как это было во время Гражданской войны, а полноценным элементом и аргументом международных отношений. И эта ключевая роль сохранялась за ними в течение всей Великой Отечественной войны.