Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945

Формальным заместителем А.П. Панфилова являлся майор госбезопасности Г.С. Жуков[277], который на деле был фактически независим от Панфилова, курируя польские формирования по линии спецслужб. Он нередко именовался уполномоченным точно так же, как и Панфилов (без приставки «заместитель»), причем не только от военного командования, но и от Совета народных комиссаров СССР. Жуков периодически замещал Панфилова на совещаниях и в командировках, участвовал в переговорах с польским и чехословацким командованием[278]. По версии историка спецслужб А.А. Здановича, Жуков изначально получил «совершенно идентичный мандат с А. Панфиловым», то есть мандат уполномоченного, однако решение позиционировать его в переговорах заместителем армейского генерала Панфилова было принято с тем, чтобы не «смущать» польских партнеров по переговорам[279]. Впрочем, последние вполне понимали расстановку сил в этом дуэте: генерал В. Андерс в своих мемуарах называет обоих персонажей «уполномоченными»: Жукова – от советского правительства, а Панфилова – от Генерального штаба Красной армии[280]. Так или иначе, можно вести речь о наличии двух «соуполномоченных» при формальном старшинстве Панфилова.

Аналогичным образом ситуация сложилась и на «чехословацком направлении». Когда 19 ноября 1941 г. А.П. Панфилов был назначен уполномоченным по чехословацким формированиям, Г.С. Жуков в постановлении ГКО, подписанном В.М. Молотовым, упомянут не был[281]. Тем не менее уже 28 декабря 1941 г. Панфилов и Жуков подавали на рассмотрение того же Молотова проект постановления ГКО о чехословацких формированиях, оставив свои подписи под единым заголовком: «Уполномоченные Главного командования Красной армии по формированию чехословацкой армии на территории СССР»[282].

Отметим, что и А.П. Панфилову, и Г.С. Жукову новый фронт работ достался в нагрузку к основным обязанностям. Оба не имели практического опыта ни в области военной дипломатии, ни в области строительства вооруженных сил и осваивали новые для себя сферы деятельности на ходу.

Как уже сказано, в первые месяцы войны работа уполномоченного ограничивалась переговорами с польской (а затем – и чехословацкой) стороной, а также выработкой и согласованием с высшими органами власти и военным ведомством советской переговорной позиции. Панфилов и Жуков в этой деятельности опирались на собственные штатные аппараты – соответственно, Разведуправления Генерального штаба и 4-го отдела 2-го (контрразведывательного) управления НКВД, который возглавлял Жуков (отдел специализировался на агентурно-оперативной работе по польской, чехословацкой, югославской, греческой и норвежской линиям[283]). Причем справочные материалы для докладов уполномоченного высшему руководству страны нередко готовились силами всего 2-го управления НКВД и подписывались начальником управления комиссаром госбезопасности 3-го ранга П.В. Федотовым[284]. Протокольную часть военно-дипломатической работы обеспечивал Отдел внешних сношений Разведуправления Генштаба, офицеры которого участвовали в переговорах, проходивших в Москве.

Следует отметить, что активное участие в вопросах согласования параметров иностранных формирований, особенно в первый период войны (1941–1942), принимал В.М. Молотов – и как заместитель председателя советского правительства, ответственный за координацию гражданских ведомств (Наркомфина, Наркомздрава и т. д.) в связи с иностранными формированиями, и как нарком иностранных дел, через ведомство которого шло налаживание международных каналов связи с союзными правительствами и военными миссиями. Молотову направлялась значительная часть текущей документации, связанной с иностранными формированиями. В качестве члена Государственного Комитета Обороны он лично правил проекты постановлений, направляя их затем на согласование И.В. Сталину[285]. Некоторые постановления ГКО (правда, второстепенного характера) Молотов подписывал единолично[286].