Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945

Летом 1942 г., в финале провальной и крайне затратной истории с армией В. Андерса, которую, в конце концов, пришлось эвакуировать на Ближний Восток, в распоряжение британского командования, А.П. Панфилов был отстранен от должности уполномоченного, а вскоре – и от должности начальника ГРУ ГШ КА. Он не был привлечен к ответственности за неудачу, к которой едва ли был причастен, и продолжил службу на высших командных должностях в танковых войсках. Скорее можно говорить о недосмотре спецслужб, долго и упорно пытавшихся склонить к сотрудничеству лично Андерса, но игнорировавших сигналы от оппозиционно настроенных офицеров из его ближнего круга, на которых можно было опереться в работе со всей польской армией[295].

В конце июля 1942 г. А.П. Панфилова на посту уполномоченного сменил Г.С. Жуков. В дальнейшем этот орган находился под безраздельным контролем спецслужб, от которых требовался подбор проверенного командного состава и обеспечение надзора за политическими настроениями иностранных военнослужащих. Поскольку в дальнейшем Г.С. Жуков будет главным персонажем данной главы, стоит уделить его личности несколько строк. На службу в органы НКВД он пришел с комсомольской работы, имея за плечами девятиклассное образование и вечерний комуз. Профильного образования он так и не получил. В органах НКВД дослужился до начальника дорожно-транспортного отдела НКВД на Западной железной дороге, после чего в 1939–1940 гг. более полутора лет находился в резерве назначения отдела кадров НКВД. Отстранение от служебных обязанностей, очевидно, было связано с чисткой органов от активных участников репрессий 1937–1938 гг. Можно предположить, что Жуков был вовлечен в репрессии косвенно, на что указывают и мягкость наказания, и то, что в вину ему вменялось лишь «непринятие достаточных мер к недопущению извращений в следственной работе в 1938 г. в ДТО НКВД Западной ж. д.»[296].

Осенью 1939 г., оставаясь в резерве отдела кадров НКВД, Жуков был прикомандирован к оперативной группе ГУГБ НКВД, работавшей на занятой советскими войсками территории Польши и выявлявшей участников подпольных антисоветских организаций. На этом поприще он отличился и был отмечен начальником управления В.Н. Меркуловым[297]. 14 октября 1940 г. Жуков был назначен в одну из двух бригад оперативных работников с задачей выяснить готовность бывших польских военнослужащих сражаться на стороне СССР в случае нападения на нее гитлеровской Германии[298]. Соображения Жукова легли в основу доклада Л.П. Берии на имя И.В. Сталина о возможности формирования польской части, правда не реализованной в связи с началом войны. Но очевидно, что уже тогда энергичный лейтенант госбезопасности был замечен высоким начальством. После этого в феврале 1941 г. он был назначен на должность в центральном аппарате выделенного из НКВД Наркомата государственной безопасности, и его карьера стала быстро расти. Менее чем за полгода Жуков трижды вырос в званиях и в августе 1941 г. был уже майором госбезопасности (эквивалент армейского полковника), в каковом звании он и предстал перед польскими и чехословацкими военными.

Знал ли он какие-либо иностранные языки – неизвестно (достоверно известно, что он не владел польским[299]). Однако, несмотря на скромное образование, очевидно, это был человек не без способностей и обладал своеобразным обаянием. Со многими иностранцами у него складывались теплые доверительные отношения, насколько это было возможно с учетом обстоятельств и его основной профессии. Член югославской военной миссии М. Джилас описывал Жукова следующим образом: «Стройный и бледный блондин, еще молодой и очень находчивый, не без юмора и тонкого цинизма – свойств нередких среди работников секретных служб»[300]. Джилас явно был очарован этим, по его словам, «отличным служакой», который «больше верил в силу, чем в идеи, как средство осуществления коммунизма»[301]. На польского генерала В. Андерса, который в своих мемуарах едва ли сказал о Советском Союзе хотя бы одно доброе слово, Жуков тоже произвел благоприятное впечатление «человека разумного и энергичного. Преданный Сталину душой и телом, он был типичным молодым русским коммунистом, однако наши отношения складывались раз от разу все лучше». В августе 1942 г., навсегда покидая Советский Союз, Андерс попрощался с Жуковым «сердечно», потому что, «несмотря на то что это был человек полностью преданный советскому режиму, он отличался порядочностью» и обеспечил польским войскам хорошо организованную эвакуацию. Не говоря о том, что «прежде всего благодаря ему я смог освободить из лагерей и тюрем многие тысячи людей, которые, скорее всего, никогда бы уже не увидели свободы»[302].