Читаем Институты и путь к современной экономике полностью

Вывод о роли социальных правил как фактора, ведущего к регулярности поведения, ясен: исходного «зерна истины», относящегося к поведению других и обеспечиваемого социальными правилами, достаточно для того, чтобы индивиды независимо друг от друга узнали, как другие будут играть, и для схождения к регулярности поведения (нэшевой). Социальные правила помогают индивидам формировать убеждения (в виде вероятностных оценок) относительно ситуации и относительно того, что будут делать другие[111].

Пока субъективно рациональные индивиды принимают поведение, связанное с социальными правилами, в качестве правильного и реагируют на основе собственных знаний и информации, обучение будет приводить к регулярности поведения (к равновесию Нэша)[112].

Кроме того, социальное правило, которое верно информирует каждого индивида о том, как в действительности будут играть другие, является достаточным условием для равновесия по Нэшу, даже если игрок не обладает ни полной моделью, ни способностью выполнить необходимые вычисления, чтобы найти равновесие. Если правило верно, каждый игрок, отвечая на него исходя из своей собственной информации и знаний, должен счесть оптимальным соблюдение этого правила.

В ситуациях, когда институты формируют поведение, социальные правила верно информируют каждого индивида о том, как будут себя вести другие – в силу своей двойственной природы как экзогенных для каждого из индивидов и при этом эндогенных для всех в целом. Они экзогенны для каждого индивида в том смысле, что общеизвестны. Но поскольку каждый индивид играет относительно этих правил, они собирают в целое частные знания и информацию через ответы каждого игрока на них[113]. В ситуациях, когда институты формируют поведение, социальные правила и связанные с ними убеждения, таким образом создается равновесие. Каждый индивид, полагающийся на социальное правило, которое обеспечивает и направляет его поведение (т. е. формирует представления о поведении других и определяет его наилучший вариант действий), решает, что лучше всего будет следовать правилам.

В таких ситуациях достаточно знать только это социальное правило, поскольку институционализированные правила собирают в целое частную информацию и частные знания, а затем распространяют их в сжатом виде. Если, по Хайеку, институты образуют «инструмент, позволяющий справиться с нашим неведением» [Hayek, 1976, p. 29], этот инструмент проявляется в институционализированных правилах. Институционализированные правила – это полезный инструмент, поскольку они предоставляют знания, информацию и координацию, необходимые для выбора поведения. Они ограничивают область, внутри которой можно принимать рациональные решения. В то же самое время институционализированные правила агрегируют знания и информацию о взаимодействующих индивидах. Тем самым они направляют индивидов на разыгрывание равновесного исхода.

Эта роль институционализированных правил вполне признана в частном случае рыночных цен. Они агрегируют частную информацию участников рынка и соответствуют равновесному исходу. Принимая рыночные цены в качестве данности, каждый экономический агент реагирует, основываясь на своей частной информации. Следовательно, если цены уже не воплощают в себе всю эту частную информацию, они не могут находиться в равновесии. Ответ экономических агентов будет заставлять объем спроса отклоняться от объема предложения, в результате чего цены должны измениться. При равновесии цены дают статистику, достаточную для того, чтобы каждый индивид принял информированное оптимальное решение. Это рассуждение основывается на взаимосвязи между публичным сигналом и реакцией каждого индивида на него.

Подобная взаимосвязь между публичным сигналом (институционализированными правилами) и ответом каждого индивида на него проявляется в ситуациях, в которых институты формируют поведение более общим образом. Институциализированные правила обеспечивают координацию, они агрегируют и распространяют знания и информацию. Единственными социальными правилами, которые могут соответствовать актуальному поведению, являются те, при которых каждый индивид, основывающий свое решение на своих частных знаниях и информации, считает оптимальным следовать этим правилам. Поэтому в определенном институте институционализированные правила агрегируют частные знания и информацию всех агентов, обеспечивая их статистическими данными, достаточными для принятия информированного решения[114].

Перейти на страницу:

Все книги серии Экономическая теория

Зомби-экономика
Зомби-экономика

В книге известного австралийского экономиста Джона Куиггина предлагается критический анализ системы экономических и политических идей («великое смягчение», гипотеза эффективного рынка, теория динамического стохастического общего равновесия, «обогащение сверху вниз» и приватизация), сложившейся в последние три десятилетия и сыгравшей, по мнению автора, определяющую роль в наступлении недавней Великой рецессии. Куиггин показывает, что, несмотря на теоретическое и практическое опровержение этих идей, они будут сохранять доминирующее положение в экономической науке и экономической политике до тех пор, пока не сформируется комплекс убедительных альтернативных идей.Написанная доступным языком, эта провокационная книга представляет интерес не только для экономистов и политологов, но и для широкого круга читателей.

Джон Куиггин

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Институты и путь к современной экономике
Институты и путь к современной экономике

Принято считать, что существующие различия в экономике, политике и обществе отражают влияние различных институтов. Но среди экономистов, политологов и социологов нет единого мнения о том, что представляют собой институты, какие силы влияют на их сохранение и изменение и как мы можем повлиять на институциональное развитие. Эта междисциплинарная книга предлагает понятие институтов, которое объединяет внешне противоположные направления институционального анализа в социальных науках. В ней используется единый подход к изучению происхождения и сохранения институтов, их изменения и влияния предшествующих институтов на последующие.Достоинства этого подхода демонстрируются при помощи сравнительных исследований институтов в средневековом европейском и мусульманском мире. Этот сравнительный анализ институциональных оснований рынков и государств и их динамики также способствует пониманию функционирования современных экономик. Он показывает своеобразие европейских институтов и объясняет, как и почему они привели к возникновению современной экономики, поддерживая обезличенный обмен, эффективные государства и использование знаний.

Авнер Грейф

Обществознание, социология
ВВП. Краткая история, рассказанная с пиететом
ВВП. Краткая история, рассказанная с пиететом

Известный британский экономист Дайана Койл прослеживает историю искусственного, абстрактного, сложного, но важнейшего статистического показателя – ВВП – от его предшественников в XVIII–XIX вв. до его изобретения в 1940-х годах, послевоенного «золотого века» и сегодняшнего дня. Читатель узнает, зачем был изобретен этот стандартный инструмент измерения величины экономики, как он менялся на протяжении десятилетий и каковы его сильные и слабые стороны. В книге объясняется, почему даже самые незначительные изменения в ВВП могут определять исход выборов и влиять на важные политические решения. В заключительной главе автор убедительно показывает, что ВВП был хорошим показателем для экономики XX в., но становится все менее подходящим для экономики XXI в., в которой определяющую роль играют инновации, услуги и нематериальные блага.

Диана Койл

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература

Похожие книги

Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше
Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше

Сталкиваясь с бесконечным потоком новостей о войнах, преступности и терроризме, нетрудно поверить, что мы живем в самый страшный период в истории человечества.Но Стивен Пинкер показывает в своей удивительной и захватывающей книге, что на самом деле все обстоит ровно наоборот: на протяжении тысячелетий насилие сокращается, и мы, по всей вероятности, живем в самое мирное время за всю историю существования нашего вида.В прошлом войны, рабство, детоубийство, жестокое обращение с детьми, убийства, погромы, калечащие наказания, кровопролитные столкновения и проявления геноцида были обычным делом. Но в нашей с вами действительности Пинкер показывает (в том числе с помощью сотни с лишним графиков и карт), что все эти виды насилия значительно сократились и повсеместно все больше осуждаются обществом. Как это произошло?В этой революционной работе Пинкер исследует глубины человеческой природы и, сочетая историю с психологией, рисует удивительную картину мира, который все чаще отказывается от насилия. Автор помогает понять наши запутанные мотивы — внутренних демонов, которые склоняют нас к насилию, и добрых ангелов, указывающих противоположный путь, — а также проследить, как изменение условий жизни помогло нашим добрым ангелам взять верх.Развенчивая фаталистические мифы о том, что насилие — неотъемлемое свойство человеческой цивилизации, а время, в которое мы живем, проклято, эта смелая и задевающая за живое книга несомненно вызовет горячие споры и в кабинетах политиков и ученых, и в домах обычных читателей, поскольку она ставит под сомнение и изменяет наши взгляды на общество.

Стивен Пинкер

Обществознание, социология / Зарубежная публицистика / Документальное
Общности
Общности

Представляем читателю первое полное издание на русском языке классического сочинения Макса Вебера «Хозяйство и общество». Эта книга по праву была признана в 1997 году Международной социологической ассоциацией главной социологической книгой XX века. Поскольку история социологии как науки и есть, собственно, история социологии в XX веке, можно смело сказать, что это - главная социологическая книга вообще.«Хозяйство и общество» учит методологии исследования, дает блестящие образцы социологического анализа и выводит на вершины культурно-исторического синтеза.Инициатором и идеологом проекта по изданию книги Макса Вебера на русском языке и редактором перевода выступил доктор философских наук, профессор Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» Л.Г. Ионин.Книга представляет собой второй том четырехтомного издания труда Макса Вебера «Хозяйство и общество». Это первый полный перевод знаменитого сочинения на русский язык. Главы, вошедшие в настоящий том, демонстрируют становление структур рациональности, регулирующих действие общностей на разных этапах исторического развития. Рассматриваются домашняя общность, ойкос, этнические и политические образования, в частности партии и государства. Особого внимания заслуживает огромная по объему глава, посвященная религиозным общностям, представляющая собой, по существу, сжатый очерк социологии религии Вебера.Издание предназначено для социологов, политологов, историков, экономистов, вообще для специалистов широкого спектра социальных и гуманитарных наук, а также для круга читателей, интересующихся проблемами социального и культурного развития современности.

Макс Вебер

Обществознание, социология