Читаем Институты и путь к современной экономике полностью

Действительно, у индивидов обычно есть весомые основания продолжать следовать прежним образцам поведения даже в условиях предельных параметрических изменений. Таков случай различных взаимосвязанных оснований – например, знаний и координации, которые затрагивались в главе V. Другие основания (например, внимание и привычку) мы введем далее.

2.1. Знания и игра по отношению к правилам

В разделе 1 главы V я доказывал, что институционализированные правила обеспечивают когнитивные, координационные и информационные основания поведения на уровне индивида. Институционализированные правила поведения агрегируют представления, знания и информацию в сжатой форме и направляют индивидов на разыгрывание равновесной стратегии в задаваемой таким образом игре. Индивиды играют по институционализированным, а не общеизвестным правилам игры.

Следовательно, прошлое поведение может сохраняться, так что индивид будет по-прежнему следовать институционализированным в прошлом правилам поведения, несмотря на маржинальные изменения параметров. Этот исход возникает вследствие того, что институционализированные правила, освоенные в прошлом, передают эти когнитивные модели, предоставляют агрегированную информацию и направляют поведение.

Пока поведение других людей (причины которого индивид может и не понимать) не покажет, что эти модели неверны или что параметры изменились, индивид не изменит свое поведение, если при ответе на когнитивное и информационное содержание превалирующих институционализированных норм ему по-прежнему лучше следовать этому образцу поведения.

Иными словами, тот факт, что субъекты играют по отношению к правилам, означает, что изменения различных аспектов, включенных в правила игры, влияют на поведение только тогда, когда те, кто наблюдает эти изменения, обнаруживают их именно в поведении субъектов[153]. Если же они ничего не обнаруживают, поведение продолжает воспроизводить соответствующие убеждения и институт сохраняется.

2.2. Координация

В основополагающей работе Шеллинга [Schelling, 1960; Шеллинг, 2007] о фокальных точках подчеркивается значимость координации при выборе поведения в стратегических ситуациях с множественными равновесиями. С этим моментом связан аргумент, что из-за потребности в координации индивиды продолжают следовать прошлым формам поведения даже в условиях наблюдаемого маржинального изменения параметров. Они поступают так, потому что сталкиваются с ситуацией, в которой одной рациональности для выбора поведения недостаточно (ведь возможно множество самоподдерживающихся исходов). Поэтому они полагаются на институционализированные правила, которые должны руководить ими. В этих обстоятельствах поведенческие правила, усвоенные в прошлом, оказываются наилучшим индикатором, позволяющим предсказать будущее поведение – причем даже в том случае, когда некоторые индивиды и организации способны скоординироваться для нового поведения.

По многим причинам подобной координации часто не удается достичь даже в том случае, когда она выгодна. Невозвратные издержки, связанные с координированием изменения, проблема безбилетника, вопросы распределения, неопределенности, ограниченное понимание альтернатив и информационная асимметрия – все это может помешать координации, обеспечивающей новое поведение. В разрабатываемой здесь терминологии потребность в координации для выбора одного образца поведения из множества возможных предполагает, что даже наблюдаемые маржинальные изменения правил игры вряд ли повлекут за собой поведенческие изменения, поскольку прошлое поведение образует ту самую фокальную точку.

2.3. Внимание

То, что индивид видит, знает и понимает в данной ситуации, отражает определенный объем внимания, уделяемого им данной задаче. Внимание является дефицитным ресурсом [Simon, 1976]. Институционализированные правила позволяют индивидам выбирать поведение в сложных ситуациях, а принятию решений в неинституционализированных ситуациях уделять ограниченное внимание. Люди не оценивают оптимальность каждой реакции на каждый выбор, совершаемый ими в жизни [DiMaggio, Powell, 1991a]. В частности, они не оценивают такие ответы в ситуациях, в которых их поведение направляется институтами. В подобных ситуациях изменения параметров, которые были бы замечены, если бы наблюдению за ними уделялось больше внимания, могут остаться незамеченными, что способствует неизменности поведения.

Кроме того, те, кто наблюдает за изменениями параметров и может указать на них другим людям, не всегда имеют стимул к подобным действиям. Ограниченный объем внимания предполагает, что даже потенциально наблюдаемые изменения правил игры могут остаться незамеченными и, следовательно, никак не повлиять на поведение.

2.4. Привычка и дефицитные когнитивные ресурсы
Перейти на страницу:

Все книги серии Экономическая теория

Зомби-экономика
Зомби-экономика

В книге известного австралийского экономиста Джона Куиггина предлагается критический анализ системы экономических и политических идей («великое смягчение», гипотеза эффективного рынка, теория динамического стохастического общего равновесия, «обогащение сверху вниз» и приватизация), сложившейся в последние три десятилетия и сыгравшей, по мнению автора, определяющую роль в наступлении недавней Великой рецессии. Куиггин показывает, что, несмотря на теоретическое и практическое опровержение этих идей, они будут сохранять доминирующее положение в экономической науке и экономической политике до тех пор, пока не сформируется комплекс убедительных альтернативных идей.Написанная доступным языком, эта провокационная книга представляет интерес не только для экономистов и политологов, но и для широкого круга читателей.

Джон Куиггин

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Институты и путь к современной экономике
Институты и путь к современной экономике

Принято считать, что существующие различия в экономике, политике и обществе отражают влияние различных институтов. Но среди экономистов, политологов и социологов нет единого мнения о том, что представляют собой институты, какие силы влияют на их сохранение и изменение и как мы можем повлиять на институциональное развитие. Эта междисциплинарная книга предлагает понятие институтов, которое объединяет внешне противоположные направления институционального анализа в социальных науках. В ней используется единый подход к изучению происхождения и сохранения институтов, их изменения и влияния предшествующих институтов на последующие.Достоинства этого подхода демонстрируются при помощи сравнительных исследований институтов в средневековом европейском и мусульманском мире. Этот сравнительный анализ институциональных оснований рынков и государств и их динамики также способствует пониманию функционирования современных экономик. Он показывает своеобразие европейских институтов и объясняет, как и почему они привели к возникновению современной экономики, поддерживая обезличенный обмен, эффективные государства и использование знаний.

Авнер Грейф

Обществознание, социология
ВВП. Краткая история, рассказанная с пиететом
ВВП. Краткая история, рассказанная с пиететом

Известный британский экономист Дайана Койл прослеживает историю искусственного, абстрактного, сложного, но важнейшего статистического показателя – ВВП – от его предшественников в XVIII–XIX вв. до его изобретения в 1940-х годах, послевоенного «золотого века» и сегодняшнего дня. Читатель узнает, зачем был изобретен этот стандартный инструмент измерения величины экономики, как он менялся на протяжении десятилетий и каковы его сильные и слабые стороны. В книге объясняется, почему даже самые незначительные изменения в ВВП могут определять исход выборов и влиять на важные политические решения. В заключительной главе автор убедительно показывает, что ВВП был хорошим показателем для экономики XX в., но становится все менее подходящим для экономики XXI в., в которой определяющую роль играют инновации, услуги и нематериальные блага.

Диана Койл

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература

Похожие книги

Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше
Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше

Сталкиваясь с бесконечным потоком новостей о войнах, преступности и терроризме, нетрудно поверить, что мы живем в самый страшный период в истории человечества.Но Стивен Пинкер показывает в своей удивительной и захватывающей книге, что на самом деле все обстоит ровно наоборот: на протяжении тысячелетий насилие сокращается, и мы, по всей вероятности, живем в самое мирное время за всю историю существования нашего вида.В прошлом войны, рабство, детоубийство, жестокое обращение с детьми, убийства, погромы, калечащие наказания, кровопролитные столкновения и проявления геноцида были обычным делом. Но в нашей с вами действительности Пинкер показывает (в том числе с помощью сотни с лишним графиков и карт), что все эти виды насилия значительно сократились и повсеместно все больше осуждаются обществом. Как это произошло?В этой революционной работе Пинкер исследует глубины человеческой природы и, сочетая историю с психологией, рисует удивительную картину мира, который все чаще отказывается от насилия. Автор помогает понять наши запутанные мотивы — внутренних демонов, которые склоняют нас к насилию, и добрых ангелов, указывающих противоположный путь, — а также проследить, как изменение условий жизни помогло нашим добрым ангелам взять верх.Развенчивая фаталистические мифы о том, что насилие — неотъемлемое свойство человеческой цивилизации, а время, в которое мы живем, проклято, эта смелая и задевающая за живое книга несомненно вызовет горячие споры и в кабинетах политиков и ученых, и в домах обычных читателей, поскольку она ставит под сомнение и изменяет наши взгляды на общество.

Стивен Пинкер

Обществознание, социология / Зарубежная публицистика / Документальное
Общности
Общности

Представляем читателю первое полное издание на русском языке классического сочинения Макса Вебера «Хозяйство и общество». Эта книга по праву была признана в 1997 году Международной социологической ассоциацией главной социологической книгой XX века. Поскольку история социологии как науки и есть, собственно, история социологии в XX веке, можно смело сказать, что это - главная социологическая книга вообще.«Хозяйство и общество» учит методологии исследования, дает блестящие образцы социологического анализа и выводит на вершины культурно-исторического синтеза.Инициатором и идеологом проекта по изданию книги Макса Вебера на русском языке и редактором перевода выступил доктор философских наук, профессор Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» Л.Г. Ионин.Книга представляет собой второй том четырехтомного издания труда Макса Вебера «Хозяйство и общество». Это первый полный перевод знаменитого сочинения на русский язык. Главы, вошедшие в настоящий том, демонстрируют становление структур рациональности, регулирующих действие общностей на разных этапах исторического развития. Рассматриваются домашняя общность, ойкос, этнические и политические образования, в частности партии и государства. Особого внимания заслуживает огромная по объему глава, посвященная религиозным общностям, представляющая собой, по существу, сжатый очерк социологии религии Вебера.Издание предназначено для социологов, политологов, историков, экономистов, вообще для специалистов широкого спектра социальных и гуманитарных наук, а также для круга читателей, интересующихся проблемами социального и культурного развития современности.

Макс Вебер

Обществознание, социология