Читаем Институты и путь к современной экономике полностью

Рассуждение и привычка связаны друг с другом в своем влиянии на поведение [Margolis, 1987, p. 29][154]. Однако после того, как определенная форма поведения оказывается институциализированной, индивиды начинают все больше полагаться на привычки и заведенный порядок, а не на разум и рассуждения. Обычно мы следуем институционализированным образцам поведения из-за дефицитности когнитивных ресурсов [Clark, 1997a, 1997b; Nelson R., Winter, 1982; Nelson R., 1995; March Olsen, 1989]. Привычка позволяет людям распределять дефицитные когнитивные ресурсы для других задач. Когда индивиды руководствуются привычкой и заведенным порядком, т. е. меньше полагаются на рассуждение, прошлое поведение сохраняет свою силу, несмотря на маржинальные изменения параметров.

3. Квазипараметры и усиление

Многие характеристики, которые обычно принимаются в качестве параметров в формулировках повторяющихся игр, имеют два свойства: они могут постепенно изменяться под воздействием изучаемого института, причем маржинальные изменения в них не обязательно заставляют меняться поведение, связанное с данным институтом. Эти характеристики не вызывают действий, связанных с данным институтом, потому что люди ex ante не признают, не предсказывают, непосредственно не наблюдают, не понимают или не уделяют внимания изменениям этих характеристик и последствиям, порождаемым этими изменениями в институте.

И даже когда это не так, данные изменения не заставляют изменяться связанное с институтом поведение по причине координационных проблем, возникающих ex post. Эти характеристики не являются ни параметрами (поскольку они эндогенно меняются), ни переменными (поскольку напрямую они не обусловливают поведение), – они оказываются квазипараметрами.

Поскольку субъекты не распознают изменения квазипараметров или их значение, при изучении самоподдерживаемости института в краткосрочной перспективе квазипараметры могут рассматриваться в качестве параметров (экзогенных и фиксированных). Однако при изучении тех же институтов в долгосрочной перспективе они должны рассматриваться в качестве эндогенных переменных[155].

Изменения квазипараметров, вызываемые институтом, могут подкрепить или подорвать этот институт. Институт подкрепляет сам себя, когда со временем вызываемые им изменения квазипараметров приводят к тому, что связанное с институтом поведение оказывается самоподдерживающимся в большем числе ситуаций и при большем числе других параметров. Самоподдерживающийся институт, который подкрепляет сам себя, является самоусиливающимся институтом. Самоподдерживающийся институт может также подорвать сам себя, когда вызываемые им изменения квазипараметров приведут к тому, что связанное с ним поведение окажется самоподдерживающимся в меньшем числе ситуаций.

Таким образом, для эндогенных институциональных изменений центральным моментом является динамика самоподдерживающихся убеждений и соответствующего поведения. Изменение убеждений составляет институциональное изменение; оно осуществляется, когда соответствующее поведение перестает быть самоподдерживающимся, а это, в свою очередь, заставляет индивидов поступать так, что их поведение перестает воспроизводить связанные с ним убеждения[156].

Подрывные процессы могут заставить ранее самоподдерживающееся поведение перестать быть таковым, что ведет к институциональному изменению. Достаточным условием эндогенного институционального изменения являются те последствия института, которые постоянно подрывают связанное с этим институтом поведение.

И наоборот, необходимым условием сохранения института в течение определенного времени является то, что число ситуаций, в которых связанное с ним поведение является самоподдерживающимся, не должно уменьшаться: поведенческие следствия института должны усиливать его – хотя бы незначительно. Следовательно, если институт не усиливает сам себя (пусть и незначительно), поведение, связанное с ним, скорее всего не будет самоподдерживающимся, и произойдет эндогенное институциональное изменение.

Рассмотрение вопроса усиления демонстрирует значимость еще одного, косвенного, варианта эндогенного влияния института на собственное изменение: он может влиять на него, определяя величину и характер экзогенных шоков, необходимых для изменения убеждений и поведения, связанных с данным институтом. Когда институт усиливает сам себя, связанное с ним поведение не меняется, однако усиленный институт все равно оказывается более устойчивым, чем прежде. Связанное с ним поведение становится самоподдерживающимся в ситуациях, в которых ранее оно не было таковым. Усиление ведет к институциональному гистерезису; институт будет самоподдерживающимся в тех ситуациях, в которых до своего усиления он не мог быть таковым.

Перейти на страницу:

Все книги серии Экономическая теория

Зомби-экономика
Зомби-экономика

В книге известного австралийского экономиста Джона Куиггина предлагается критический анализ системы экономических и политических идей («великое смягчение», гипотеза эффективного рынка, теория динамического стохастического общего равновесия, «обогащение сверху вниз» и приватизация), сложившейся в последние три десятилетия и сыгравшей, по мнению автора, определяющую роль в наступлении недавней Великой рецессии. Куиггин показывает, что, несмотря на теоретическое и практическое опровержение этих идей, они будут сохранять доминирующее положение в экономической науке и экономической политике до тех пор, пока не сформируется комплекс убедительных альтернативных идей.Написанная доступным языком, эта провокационная книга представляет интерес не только для экономистов и политологов, но и для широкого круга читателей.

Джон Куиггин

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Институты и путь к современной экономике
Институты и путь к современной экономике

Принято считать, что существующие различия в экономике, политике и обществе отражают влияние различных институтов. Но среди экономистов, политологов и социологов нет единого мнения о том, что представляют собой институты, какие силы влияют на их сохранение и изменение и как мы можем повлиять на институциональное развитие. Эта междисциплинарная книга предлагает понятие институтов, которое объединяет внешне противоположные направления институционального анализа в социальных науках. В ней используется единый подход к изучению происхождения и сохранения институтов, их изменения и влияния предшествующих институтов на последующие.Достоинства этого подхода демонстрируются при помощи сравнительных исследований институтов в средневековом европейском и мусульманском мире. Этот сравнительный анализ институциональных оснований рынков и государств и их динамики также способствует пониманию функционирования современных экономик. Он показывает своеобразие европейских институтов и объясняет, как и почему они привели к возникновению современной экономики, поддерживая обезличенный обмен, эффективные государства и использование знаний.

Авнер Грейф

Обществознание, социология
ВВП. Краткая история, рассказанная с пиететом
ВВП. Краткая история, рассказанная с пиететом

Известный британский экономист Дайана Койл прослеживает историю искусственного, абстрактного, сложного, но важнейшего статистического показателя – ВВП – от его предшественников в XVIII–XIX вв. до его изобретения в 1940-х годах, послевоенного «золотого века» и сегодняшнего дня. Читатель узнает, зачем был изобретен этот стандартный инструмент измерения величины экономики, как он менялся на протяжении десятилетий и каковы его сильные и слабые стороны. В книге объясняется, почему даже самые незначительные изменения в ВВП могут определять исход выборов и влиять на важные политические решения. В заключительной главе автор убедительно показывает, что ВВП был хорошим показателем для экономики XX в., но становится все менее подходящим для экономики XXI в., в которой определяющую роль играют инновации, услуги и нематериальные блага.

Диана Койл

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература

Похожие книги

Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше
Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше

Сталкиваясь с бесконечным потоком новостей о войнах, преступности и терроризме, нетрудно поверить, что мы живем в самый страшный период в истории человечества.Но Стивен Пинкер показывает в своей удивительной и захватывающей книге, что на самом деле все обстоит ровно наоборот: на протяжении тысячелетий насилие сокращается, и мы, по всей вероятности, живем в самое мирное время за всю историю существования нашего вида.В прошлом войны, рабство, детоубийство, жестокое обращение с детьми, убийства, погромы, калечащие наказания, кровопролитные столкновения и проявления геноцида были обычным делом. Но в нашей с вами действительности Пинкер показывает (в том числе с помощью сотни с лишним графиков и карт), что все эти виды насилия значительно сократились и повсеместно все больше осуждаются обществом. Как это произошло?В этой революционной работе Пинкер исследует глубины человеческой природы и, сочетая историю с психологией, рисует удивительную картину мира, который все чаще отказывается от насилия. Автор помогает понять наши запутанные мотивы — внутренних демонов, которые склоняют нас к насилию, и добрых ангелов, указывающих противоположный путь, — а также проследить, как изменение условий жизни помогло нашим добрым ангелам взять верх.Развенчивая фаталистические мифы о том, что насилие — неотъемлемое свойство человеческой цивилизации, а время, в которое мы живем, проклято, эта смелая и задевающая за живое книга несомненно вызовет горячие споры и в кабинетах политиков и ученых, и в домах обычных читателей, поскольку она ставит под сомнение и изменяет наши взгляды на общество.

Стивен Пинкер

Обществознание, социология / Зарубежная публицистика / Документальное
Общности
Общности

Представляем читателю первое полное издание на русском языке классического сочинения Макса Вебера «Хозяйство и общество». Эта книга по праву была признана в 1997 году Международной социологической ассоциацией главной социологической книгой XX века. Поскольку история социологии как науки и есть, собственно, история социологии в XX веке, можно смело сказать, что это - главная социологическая книга вообще.«Хозяйство и общество» учит методологии исследования, дает блестящие образцы социологического анализа и выводит на вершины культурно-исторического синтеза.Инициатором и идеологом проекта по изданию книги Макса Вебера на русском языке и редактором перевода выступил доктор философских наук, профессор Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» Л.Г. Ионин.Книга представляет собой второй том четырехтомного издания труда Макса Вебера «Хозяйство и общество». Это первый полный перевод знаменитого сочинения на русский язык. Главы, вошедшие в настоящий том, демонстрируют становление структур рациональности, регулирующих действие общностей на разных этапах исторического развития. Рассматриваются домашняя общность, ойкос, этнические и политические образования, в частности партии и государства. Особого внимания заслуживает огромная по объему глава, посвященная религиозным общностям, представляющая собой, по существу, сжатый очерк социологии религии Вебера.Издание предназначено для социологов, политологов, историков, экономистов, вообще для специалистов широкого спектра социальных и гуманитарных наук, а также для круга читателей, интересующихся проблемами социального и культурного развития современности.

Макс Вебер

Обществознание, социология