Интервью с любовью

побед и зерен — сколько хочешь?

Когда еще придет пора,

и руки, ласковые прежде,

коротким взмахом топора

обрубят голову надежде?

Петушья песенка верна!

Рви глотку, Петя, это надо!

И будет горсточка зерна

за твой надрывный крик награда!

Труби подъем! Зови на бой

меня и целый мир в придачу!

И целый мир пойдет с тобой

клевать по зернышку удачу.

ЧЕСТЬ

Как нам известно — в жизни все течет:

меняет Время вкусы, нормы, платья,

и ценностям идет перерасчет,

и видоизменяются понятья.

Всего за век (казалось бы, пустяк)

как сдвинулось понятье «честь», к примеру!

Еще вчера — толкни, скажи не так,—

и вмиг: «Подлец!» Пощечина. «К барьеру!»

Сейчас нам церемонность ни к чему,

и каждому из нас, конечно, ясно,

ступить в трамвае на ногу кому

и выразиться крепко не опасно.

А получив от шефа нагоняй

за плохо сочиненную бумагу,

смешно вскричать: «Вы, сударь, — негодяй!»

и обнажить в негодованье шпагу.

О, если б век прошедший наложил

на нашу жизнь дуэльный отпечаток,

хлестала б кровь рекой из многих жил

и многим не хватило бы перчаток!.

Нам важно трудовую честь беречь,

и, может, потому не всякий знает,

как наказать обидчика за речь,

в которой тот достоинство пятнает —

вести к судье? Не повернуть лица?

Сдержать свой гнев? Отдаться чувству мести?..

А помните: один невольник чести

пошел за честь под пулю подлеца!

РАЗГОВОР С ПОЭЗИЕЙ

О ПОЭЗИИ

Поэзия! Пегаса осади!

Дай тормоза поэмам и балладам.

И от себя в сторонку отойди.

И на себя взгляни сторонним взглядом.

Что происходит — непонятно мне!

Поток твоих ревнителей мельчает'

Читателям числа нет на земле,

но большинство тебя не замечает!

Те, кто тянулся с колыбелей, с парт

к твоим стопам, среди забот и бдений

идут к тебе раз в год. Как в зоопарк.

Взглянуть на хвост метафор и сравнений.

Стихов — моря! Но в них волненья нет!

Нет штормов, шквалов, а порой — прибоя!..

Когда недовзволнован сам поэт,

читатель — воплощение покоя!

Читатель! Тот, который лишь вчера

так жил тобой! Так жаждал загореться!..

Волною шли стихи из-под пера,

но прежде проходили через сердце!

А ты была умна, груба, нежна,

растила веру и кляла отребье!..

Ну, а сейчас — кому ты так нужна,

чтобы бесстишье было как бесхлебье?

Волнуй же нас! Спасай от бед и стуж!

Твоим стараньям нет эквивалента!

И главное — будь хлебом наших душ,

а не закуской к стопке рецензента.

ИНТЕРВЬЮ С ЛЮБОВЬЮ

О, как мы все к тебе взываем,

ждем, жаждем, рвемся, наконец!

Какие искры высекаем

из наших каменных сердец!

Без страха, устали и лени,

сметая строй любых преград,

как преклоняем мы колени,

алкая сладостных наград!

Как ловим счастье в каждом слове!

Да, без тебя мы — как без крыл!

Но сколько ж выпустила крови,

о ты, любовь, из наших жил!

Вот ты пришла, прошелестела,

но, если ты пришла как друг,

зачем же мается Отелло

и сокрушает все вокруг?

Тобой обложенные данью,

в победоносный твой поход

зачем обречены страданью

Меджнун, Пьеро и Дон Кихот?

Тем, кто объят огнем влеченья,

твоим вассалам нет числа.

Зачем не счастье, а мученья

ты им в награду припасла?

Они тебе слагают оды,

слепцы, рабы твоих оков,

а ты лишаешь их свободы,

покоя, жизни, кошельков!..

Ответ был точный, краткий, ясный.

Как говорят — и в глаз, и в бровь:

— Любовь не может быть несчастной!

Иначе это не любовь!

ЮБИЛЯРАМ

Мрачнеем с каждым юбилеем.

Когда грядет его число,

мы очень искренне болеем,

поскольку в жизни «все прошло»,

и нам уже не поискриться,

и все давным-давно в былом…

Так было в двадцать, было в тридцать,

и будет так, пока живем.

Мы ищем тихого причала,

не рвемся в бой, как прежде, вскачь,

забыв, что каждый день — начало

еще не сбывшихся удач,

что по себе не правят тризны,

не копят на себя обид,

что наша лучшая часть жизни

не прожита, а предстоит!

Что возраст — чушь! Хоть он заметен,—

абсурд вести на годы счет…

Что каждый человек бессмертен!

Пока живет.

В РЕАНИМАЛКЕ

В. С.

Вне времени, вне цели, вне пространства,

На самой-самой грани бытия,

Почти готовый с жизнью распрощаться.

За жизнь свою цепляюсь нынче я.

Как космонавт, опутан проводами,

Вниманьем медицины окружен.

Я думаю о пращуре Адаме:

Он долго жил, но тоже был сражен!

Здесь фронт! Здесь мы в своем

окопном мире!

Что смерть? Здесь нет обыденней словца!

Здесь лупит нас судьба в упор, как в тире,

И разбивает вдребезги сердца.

Здесь сестры… — мне такие и не снились!

А я на них (вот дожил!) — не клюю!..

На голубом экране фирмы «Сименс»

Луч пишет биографию мою.

Пока (тьфу-тьфу) рисует без простоя.

Давай, голубчик, дольше продержись!

Ну что тебе твое движенье стоит?

А для меня твое движенье — жизнь!

Дай дописать хотя бы эту строчку!

Ну дай вздохнуть еще разок-другой…

Вот так. Спасибо. Можешь ставить точку.

А может, обойдемся запятой?

ДВА МНЕНИЯ ПО ПОВОДУ СКОРОСТИ

Мнение первое:

НАДО ТОРОПИТЬСЯ!

Когда тебе семнадцать лет, и впереди сто тридцать,

и ты кудряв, и белозуб, и устремлен вперед,

то это значит — час настал и надо торопиться:

чем в жизни медленней идешь, тем жизнь быстрей пройдет!

Когда тебе за пятьдесят, а позади — сто тридцать,

и редок волос твой седой, и зуб — уже не тот,

то это значит — час настал и надо торопиться: