Иоанн Кронштадтский

Военный губернатор вице-адмирал А. А. Берилев предложил тост за дорогого именинника: «Сила не в силе, — сила в любви. Не каждому дано от Бога обладать такой христианской любовью, какую имеет чествуемый сегодня именинник…» Тост сопровождался пением «Многая лета». Затем о. Иоанн предложил тост за здоровье его преосвященства епископа Кирилла. После этого был предложен ряд тостов за здоровье именинника. Во всех речах и тостах, посвященных любвеобильной и плодотворной деятельности о. Иоанна, выражались самые горячие и глубокие симпатии дорогому батюшке с пожеланиями многолетнего здравствования. Все эти речи и пожелания сопровождались пением «Многая лета». Около четырех с половиной часов вечера отец Иоанн, поблагодарив присутствующих за выраженные ему чувства любви и признательности, при общих пожеланиях всего наилучшего, отбыл из Дома трудолюбия. В этот день не были забыты и бедняки, которым в народной столовой Дома трудолюбия был приготовлен праздничный обед более чем на 1000 человек. Кроме того, были накормлены обедом бывшие в наряде полицейские и нижние чины»^[214].

Звучавшие во время празднования 75-летия отца Иоанна пожелания здоровья и долголетия, может, в другие годы и бывшие скорее данью обязательному в таких случаях ритуалу, в этот год были как нельзя кстати. Батюшка именно в юбилейный год начал часто и сильно болеть. Как сам он отметил в своем дневнике: «Моя физическая сила истощилась…» Болезнь породила много толков в Кронштадте и Петрограде. Поговаривали, что виной всему нападение на Иоанна «сектантов» во время посещения им некоей квартиры в Санкт-Петербурге. Но эта версия никакими документальными свидетельствами не подтверждается и, скорее, отражает общий «антисектантский» настрой в православной церкви в предреволюционные годы. К тому же известна и реакция самого Иоанна на такого рода слухи, не раз говаривавшего, что «никто меня никогда не трогал. Был случай: одна женщина укусила мне палец, и только».

Информация о состоявшемся праздновании юбилея Иоанна Кронштадтского, как круги на воде, распространялась среди православного народа. В Санкт-Петербургской духовной академии с соизволения ректора епископа Сергия (Страгородского) преподаватели и студенты собрались на специальное заседание^[215]. Заслушали представителя академии, бывшего на юбилее и передавшего от юбиляра духовный привет своей аlта таter. Потом читали и обсуждали недавно вышедший очередной сборник трудов отца Иоанна «Созерцания и чувства христианской души». Обстановка была созвучная теме — благостная, духовная, сопереживательная. Но стоит заметить, что и личность, и труды Иоанна воспринимались даже в академии весьма по-разному. Среди ученой корпорации очевиден был скепсис относительно его богословских воззрений. Фраза: «Ну, какой же это богослов?!» — была типичной реакцией на «восторженность» почитателей «богословской глубины» трудов Иоанна. Что уж говорить о студентах… Большая часть из них либо ничего не знала об отце Иоанне — хотя с 1893 года он был почетным членом академии и они имели возможность общаться с ним во время экзаменов и академических торжеств — либо была равнодушна ко всякой информации о нем и, будучи не столь далеко от известного пастыря, даже не делала попыток побывать в Кронштадте и посетить его.

Да и столичное духовенство было столь же инертным, отвечая прихожанам на их просьбы о приглашении Иоанна словами: «Он у нас не в ходу». Лишь очень малая группа из их числа вместе с паствой своей почитала отца Иоанна.

…Ноябрьским днем три почитателя Иоанна из числа студентов столичной академии, получив разрешение начальства своего, отправились в Кронштадт. Было холодно, но снегу почти не было. От пристани на извозчике приехали в гостиницу Дома трудолюбия и сразу же легли спать.

К четырем часам утра студенты уже были в храме. Их провели в алтарь, где кроме них оказались еще несколько духовных и светских лиц. Служба началась. Вскоре через узкую правую боковую дверь алтаря вошел Иоанн в меховой шубе. Отдавши ее на руки одному из сторожей, он, ни на кого не глядя, ни с кем не здороваясь, быстро и решительно подошел к престолу и также быстро пал на колени перед ним. Только после этого он обратился к присутствовавшим в алтаре и со всеми весьма ласково поздоровался, преподав мирянам благословение.

Чуть погодя столь же энергично он пошел к жертвеннику, на котором лежала стопка телеграмм, полученных за день и за ночь со всех концов России. Прочитать их все было невозможно. Священник с горячностью упал перед жертвенником, возложил на все эти мольбы и призывы верующих руки, припал к ним головою и начал тайно молиться Всевидящему Господу о даровании милостей просителям.