Иоанн Кронштадтский

Два часа совместной с Иоанном службы пролетели, как всегда, мгновенно, оставляя ощущение радости и благодати в душе и на сердце. Хотелось молиться и наслаждаться близостью к батюшке. В конце службы Иоанн вышел с чашей, и все устремились к нему. Иоанн был строг и не каждого подпускал к причастию. Можно было слышать: «Ты вчера причащалась, сегодня не допущу, так как ленишься, мало работаешь». Или: «Ты исповедовалась? Нужно перед таинством всегда очищать свою совесть».

Когда причастников почти не осталось и храм постепенно пустел, у самых дверей раздался шум. Послышались вопли: «Пусти к батюшке, уж как надо причаститься… Батюшка, вели пустить, причасти ты нас!»

Видно было, что охрана не впускала в храм каких-то людей, то ли опоздавших к службе, то ли только что откуда-то приехавших. Иоанн распорядился впустить. Когда человек пятнадцать вошли, Арсений заприметил среди них и своих нечаянных встречниц. Наклоняясь к Иоанну, он шепнул:

— Батюшка, это ваши неразумные почитательницы — «иоанниты»!

— Ничего, ничего, — ответил тот, — это же верующие люди, им без храма нельзя.

Действительно, вошедшие чинно и молча выстроились в очередь и со скрещенными руками на груди стали подходить к батюшке. Он на каждого внимательно смотрел, что-то говорил, выслушивал обращения. Ни крику, ни шума, ни беспорядка! Все они причастились, но не спешили уходить, стояли и будто чего-то ждали. Иоанн уловил их ожидание и, подойдя к краю солеи, обратился к ним: «Братия, други! Любите Церковь… в Церкви — ваша жизнь или ваша живая вода, бьющая непрестанным ключом из приснотекущего источника Духа Святаго; ваш мир ваше очищение, освящение, исцеление, просвещение; ваша сила, помощь; ваша слава, в ней — все высочайшие вечные интересы человека. О, какое благо Церковь! Слава Господу Церкви, изливающему на нее свои дары и в безмерном множестве! О, веруйте, веруйте не словами только, но делами во святую соборную, апостольскую церковь!»

Арсений, наблюдавший со стороны за происходящим, подумал: «Как точно батюшка выбрал слово, как оно воздействует на людей!»

Верующие, словно именно этих слов и ожидавшие, чинно стали покидать храм. Они были спокойны, умиротворены.

Уже после службы, когда Арсений и Иоанн остались одни, Арсений, все еще переживая обстоятельства завершения службы, осмелился спросить:

— Как же, батюшка, вы решились впустить этих людей? О них столь много чего нехорошего говорят: смутьяны, своевольны, дебоширы…

— Ну чего же тут бояться? — ответствовал Иоанн. — Если они меня почитают, то и слушаться будут.

Подойдя к жертвеннику, они стали допивать оставшуюся теплоту. Неожиданно Иоанн спросил:

— У вас в Чудове хорошее вино подают для служения?

— Среднее, — ответил Арсений.

— Я же, — продолжил Иоанн, — стараюсь для такого великого таинства покупать самое лучшее… Нельзя по-другому.

По прошествии получаса Иоанн и Арсений присоединились к ожидавшим их на террасе домика, где проживал батюшка. Был подан чай, все отдыхали и негромко переговаривались, обсуждая перипетии заканчивавшегося дня. Иоанн дремал в отведенном ему кресле… Но спокойствие длилось недолго — доложили о прибытии из Ярославля представителей «православного русского народа», пожелавших видеть батюшку. Игуменья Ангелина, взглянув на отдыхающего батюшку, просила передать, что сейчас не время, пусть придут завтра с утра. Но Иоанн уже услышал и бодрым голосом проговорил: «Матушка, не волнуйтесь, пусть войдут… приму».

Пришедшие стали говорить о злонамеренных действиях иоаннитов, указывая, что те собирают деньги, отбирают дома, а, главное, проповедуют, что в Иоанне Кронштадтском воплотилась Святая Троица, Сам Бог!.. Видно было по лицу Иоанна, что ему неприятно и прискорбно дошедшее до него известие.

— А кто особенно распускает такую ересь? — поинтересовался он.

— Михаил Петров… да он при вас, в Ваулове, — последовал ответ.

— Позовите его ко мне.

Вскоре пришел Петров. С поникшей головой встал перед батюшкой на колени.

— Скажи мне, Михаил, — начал расспрос Иоанн, — когда ты приносил мне даяние, не спрашивал ли я всегда тебя, доброхотные ли они, не вымогаете ли их у кого? Что ты отвечал? «Для вас все рады жертвовать!»

— Да, правда, — мотнул головой Петров.

— А теперь, посмотри, какие идут разговоры: вы моим именем обираете народ, да еще ересь проповедуете, будто я Бог. Только безумцы так могут говорить, ведь это богохульство. Покайся и ты, и твои собратья, а не то проклятие Божие падет на вас.

Тут же составлен был акт обличения, который подписали Иоанн и все присутствующие. Его передали представителям «православного русского народа». С наказом: «Идите и говорите то, что слышали и видели… И при необходимости читайте сами и другим давайте читать этот документ». Довольные, те ушли, пятясь и кланяясь.