Читаем Иосиф Бродский и Анна Ахматова. В глухонемой вселенной полностью

А. А. Ахматовой

За церквами, садами, театрами,за кустами в холодных дворах,в темноте за дверями парадными,за бездомными в этих дворах.За пустыми ночными кварталами,за дворцами над светлой Невой,за подъездами их, за подвалами,за шумящей над ними листвой.За бульварами с тусклыми урнами,за балконами, полными сна,за кирпичными красными тюрьмами,где больных будоражит весна,за вокзальными страшными люстрами,что толкаются, тени гоня,за тремя запоздалыми чувствамиВы живете теперь от меня.За любовью, за долгом, за мужеством,или больше — за Вашим лицом,за рекой, осененной замужеством,за таким одиноким пловцом.За своим Ленинградом, за дальнимиостровами, в мелькнувшем раю,за своими страданьями давними,от меня за замками семью.Разделенье не жизнью, не временем,не пространством с кричащей толпой,Разделенье не болью, не бременем,и, хоть странно, но все ж не судьбой.Не пером, не бумагой, не голосом —разделенье печалью… К тому жправдой, больше неловкой, чем горестной:вековой одинокостью душ.На окраинах, там, за заборами,за крестами у цинковых звезд,за семью — семьюстами! — запорамии не только за тысячу верст,а за всею землею неполотой,за салютом ее журавлей,за Россией, как будто не политойни слезами, ни кровью моей.Там, где впрямь у дороги непройденнойна ветру моя юность дрожит,где-то близко холодная Родиназа Финляндским вокзалом лежит,и смотрю я в пространства окрестные,напряженный до боли уже,словно эти весы неизвестныеу кого-то не только в душе.Вот иду я, парадные светятся,за оградой кусты шелестят,во дворе Петропавловской крепоститихо белые ночи сидят.Развевается белое облако,под мостами плывут корабли,ни гудка, ни свистка и ни окрикадо последнего края земли.Не прошу ни любви, ни признания,ни волненья, рукав теребя…Долгой жизни тебе, расстояние!Но я снова прошу для себябезразличную ласковость добруюи при встрече — все то же житье.Приношу Вам любовь свою долгую,сознавая ненужность ее.1962

Печатается по публикации в сборнике: Об Анне Ахматовой. Л.: Лениздат, 1990. С. 395–396

Утренняя почта для А. А. Ахматовой из города Сестрорецка

В кустах Финляндии бессмертной,где сосны царствуют сурово,я полон радости несметной,когда залив и Комаровоосвещены зарей прекрасной,осенены листвой беспечной,любовью Вашей — ежечаснойи Вашей добротою — вечной.1962
* * *
Перейти на страницу:

Все книги серии Юбилеи великих и знаменитых

Шепоты и крики моей жизни
Шепоты и крики моей жизни

«Все мои работы на самом деле основаны на впечатлениях детства», – признавался знаменитый шведский режиссер Ингмар Бергман. Обладатель трех «Оскаров», призов Венецианского, Каннского и Берлинского кинофестивалей, – он через творчество изживал «демонов» своего детства – ревность и подозрительность, страх и тоску родительского дома, полного подавленных желаний. Театр и кино подарили возможность перевоплощения, быстрой смены масок, ухода в магический мир фантазии: может ли такая игра излечить художника?«Шепоты и крики моей жизни», в оригинале – «Латерна Магика» – это откровенное автобиографическое эссе, в котором воспоминания о почти шестидесяти годах активного творчества в кино и театре переплетены с рассуждениями о природе человеческих отношений, искусства и веры; это закулисье страстей и поисков, сомнений, разочарований, любви и предательства.

Ингмар Бергман

Биографии и Мемуары / Кино / Документальное
Иосиф Бродский и Анна Ахматова. В глухонемой вселенной
Иосиф Бродский и Анна Ахматова. В глухонемой вселенной

Бродский и Ахматова — знаковые имена в истории русской поэзии. В нобелевской лекции Бродский назвал Ахматову одним из «источников света», которому он обязан своей поэтической судьбой. Встречи с Ахматовой и ее стихами связывали Бродского с поэтической традицией Серебряного века.Автор рассматривает в своей книге эпизоды жизни и творчества двух поэтов, показывая глубинную взаимосвязь между двумя поэтическими системами. Жизненные события причудливо преломляются сквозь призму поэтических строк, становясь фактами уже не просто биографии, а литературной биографии — и некоторые особенности ахматовского поэтического языка хорошо слышны в стихах Бродского. Книга сочетает разговор о судьбах поэтов с разговором о конкретных стихотворениях и их медленным чтением.Денис Ахапкин, филолог, доцент факультета свободных искусств и наук СПбГУ, специалист по творчеству Иосифа Бродского. Публиковался в журналах «Новое литературное обозрение», «Звезда», Russian Literature, Die Welt Der Slaven, Toronto Slavic Quarterly, и других. Был стипендиатом коллегиума Университета Хельсинки (2007), Русского центра имени Екатерины Дашковой в Университете Эдинбурга (2014), Центра польско-российского диалога и взаимопонимания (2018).

Денис Николаевич Ахапкин

Литературоведение

Похожие книги

Хлыст
Хлыст

Книга известного историка культуры посвящена дискурсу о русских сектах в России рубежа веков. Сектантские увлечения культурной элиты были важным направлением радикализации русской мысли на пути к революции. Прослеживая судьбы и обычаи мистических сект (хлыстов, скопцов и др.), автор детально исследует их образы в литературе, функции в утопическом сознании, место в политической жизни эпохи. Свежие интерпретации классических текстов перемежаются с новыми архивными документами. Метод автора — археология текста: сочетание нового историзма, постструктуралистской филологии, исторической социологии, психоанализа. В этом резком свете иначе выглядят ключевые фигуры от Соловьева и Блока до Распутина и Бонч-Бруевича.

Александр Маркович Эткинд

История / Литературоведение / Политика / Религиоведение / Образование и наука
Крылатые слова
Крылатые слова

Аннотация 1909 года — Санкт-Петербург, 1909 год. Типо-литография Книгоиздательского Т-ва "Просвещение"."Крылатые слова" выдающегося русского этнографа и писателя Сергея Васильевича Максимова (1831–1901) — удивительный труд, соединяющий лучшие начала отечественной культуры и литературы. Читатель найдет в книге более ста ярко написанных очерков, рассказывающих об истории происхождения общеупотребительных в нашей речи образных выражений, среди которых такие, как "точить лясы", "семь пятниц", "подкузьмить и объегорить", «печки-лавочки», "дым коромыслом"… Эта редкая книга окажется полезной не только словесникам, студентам, ученикам. Ее с увлечением будет читать любой говорящий на русском языке человек.Аннотация 1996 года — Русский купец, Братья славяне, 1996 г.Эта книга была и остается первым и наиболее интересным фразеологическим словарем. Только такой непревзойденный знаток народного быта, как этнограф и писатель Сергей Васильевия Максимов, мог создать сей неподражаемый труд, высоко оцененный его современниками (впервые книга "Крылатые слова" вышла в конце XIX в.) и теми немногими, которым посчастливилось видеть редчайшие переиздания советского времени. Мы с особым удовольствием исправляем эту ошибку и предоставляем читателю возможность познакомиться с оригинальным творением одного из самых замечательных писателей и ученых земли русской.Аннотация 2009 года — Азбука-классика, Авалонъ, 2009 г.Крылатые слова С.В.Максимова — редкая книга, которую берут в руки не на время, которая должна быть в библиотеке каждого, кому хоть сколько интересен родной язык, а любители русской словесности ставят ее на полку рядом с "Толковым словарем" В.И.Даля. Известный этнограф и знаток русского фольклора, историк и писатель, Максимов не просто объясняет, он переживает за каждое русское слово и образное выражение, считая нужным все, что есть в языке, включая пустобайки и нелепицы. Он вплетает в свой рассказ народные притчи, поверья, байки и сказки — собранные им лично вблизи и вдали, вплоть до у черта на куличках, в тех местах и краях, где бьют баклуши и гнут дуги, где попадают в просак, где куры не поют, где бьют в доску, вспоминая Москву…

Сергей Васильевич Максимов

Публицистика / Культурология / Литературоведение / Прочая старинная литература / Образование и наука / Древние книги
Тайны великих книг
Тайны великих книг

Когда мы читаем какую-либо книгу о приключениях, подчас, самых невероятных и опасных, и захвачены тем, о чем рассказывает автор, нас начинает интересовать достоверность изображенного. «Неужели все это могло быть? — спрашиваем мы себя. — Реальны ли описанные события? Существовали ли в действительности, скажем, капитан Немо, д'Артаньян, Жан Вальжан, Мюнхгаузен, Тартарен?..»Ответ на эти вопросы и даст книга, которую вы держите в руках. Приподнимая завесу над тайной создания выдающихся произведений, автор выступает в роли «литературного детектива», который проводит очную ставку факта и вымысла. Знакомство с историей жизни людей, послуживших прототипами любимых героев, поможет вам по-новому взглянуть на известные книги.

Роман Сергеевич Белоусов

Литературоведение / Философия / Образование и наука