Исчезнувшие девушки. Нераскрытая тайна серийного убийцы

«Мне не нравится, как о ней говорят, – сказала Мисси. – Понятно, что людям известно только то, чем она занималась, поэтому они так о ней и судят. Но ведь неважно, чем она занималась. Морин была матерью и невероятно много значила для своей дочери. И для меня тоже. – Мисси едва сдерживала слезы. – Она была очень нужна нам. Мир потерял такую яркую, такую творческую личность. Ей же и тридцати не было. Вся жизнь впереди. И почему кто-то решил, что она занималась бы этим всю свою жизнь?»

Под конец обеда Мисси назвала еще одну причину, по которой согласилась встретиться со мной. С января она тесно общалась с родственниками других жертв. С появлением новых тел внимание общественности к делу возросло, и они запланировали провести траурное бдение в Оук-Бич в июне. Мисси с нетерпением ждала этого события. Лично она встречалась только с Лоррейн, и теперь появлялась возможность познакомиться с другими людьми, которых постигла такая же ужасная утрата.

Я предложил им вместе приехать в Нью-Йорк на коллективное интервью, в котором они смогут рассказать о своих дочерях, матерях и сестрах. Это поможет им не пропасть в забвении и привлечет внимание общества к расследованию. Мисси согласилась и взялась уговорить всех остальных.

Две недели спустя, 2 мая 2011 года, Лоррейн вылетела из Портленда в Нью-Йорк, Ким приехала из Уилмингтона, где ухаживала за попавшим в больницу отцом. В Буффало Линн и Джефф закрыли на один день свой дайнер и отправились в путь вместе с Амандой – младшей сестрой Мелиссы. Мэри, которая буквально накануне стучалась в двери домов в Оук-Бич, приехала из Эленнвилла. Мэри было слишком боязно ехать одной, и она упросила мужа отвезти ее.

Местом встречи было лобби отеля в Трайбеке, в районе Нижнего Манхэттена. Мы заняли большой прямоугольный стол в ресторане отеля. Я взял на себя роль модератора беседы. Меня интересовали некоторые темы – телефонные звонки Аманде, отношения Эмбер и Ким, последняя ночь Шэннан в Оук-Бич. Я произносил буквально пару слов, а затем просто внимательно слушал рассказы – сперва осторожные, затем оживленные и даже бурные. Это было похоже на какой-то мрачный девичник. Мисси возмущало, что жертв осуждают за их занятия проституцией. «Я всегда буду любить мою сестру и гордиться ей, что бы кто бы о ней ни говорил», – сказала она. Мэри согласилась: «А ведь по телевизору иной раз говорят, что родные просто забыли этих женщин, вычеркнули из своей жизни даже память о них». Мисси была рада быть с теми, кто ее понимает: «Удивительное дело, мне кажется, что я всю жизнь их знаю». «С родными говорить трудно. Гораздо легче поговорить с посторонним человеком», – добавила к этому Мэри.

Среди всех именно у нее было самое трудное положение: остальным присутствующим хотя бы известно, где их близкие. И только у нее нет этой финальной точки. Вдобавок к этому она знала, что исчезновение ее дочери способствовало обнаружению тел других жертв. Мэри не понимала, нужно ли ей завидовать остальным, которые уже похоронили своих родных, или радоваться тому, что у нее все еще есть надежда увидеть Шэннан живой. Так или иначе, но находиться здесь казалось Мэри изменой, молчаливым согласием с тем, что Шэннан больше нет.

«У моей дочери было пять мобильников, – сказала она. – И у ваших дочерей наверняка было не по одному телефону. А вот вы знаете, что можно было просто позвонить оператору связи и запросить распечатки ее звонков?»

«Да, я именно так и сделала. Набрала клиентскую службу и такая: «Слушайте, у меня сестра пропала, мне срочно нужны ее распечатки», – подхватила Мисси. – И они по электронной почте прислали мне ее звонки и пароль к их сервису». «Однажды он включил мобильник Мелиссы, и его засекли. Это было прямо вот где-то здесь», – сказала Линн. «Да, а вот дочкины мобильники и сумочку так и не нашли», – сказала Мэри. «И вещи Меган тоже не нашли», – сказала Лоррейн.

Она не отказала себе в удовольствии представить Меган просто и ясно: «Меган была веселой и отзывчивой дочерью и заботливой мамой. Ее просто нельзя было не любить». Но ее рассказы о Меган были в лучшем случае путаными. Вскоре она призналась, что большую часть жизни дочери провела в алкогольном угаре, и пожаловалась, что Лили живет у бабушки.

Мисси кивнула: «Мы ссорились по поводу того, чем, как мне казалось, она занималась, но никто не мог отговорить Морин от того, что она хотела делать», – сказала она.

«А Мелисса хотела заработать на собственный салон красоты, – поделилась Линн. – И когда она переехала в Нью-Йорк, сначала работала там в каком-то салоне. Мы думаем, это было такое прикрытие для ее тамошнего сутенера».

Все прекрасно помнили, что Аманда – младшая сестра Мелиссы – была единственным человеком, который, возможно, говорил с убийцей. «Журналисты буквально выколачивали из нас содержание тех телефонных звонков, – вспоминала Линн. – А что мы могли сказать?»