Ищу свою звезду

Виктор отрицательно покачал годовой.　

— Ночь я сегодня не спал, — сознался Сокол.　

— Не на свидании, ли был, дорогуша? Примечал я, на центральном участке звеньевая одна на тебя очень пристально смотрит — старика Булатова дочка. Не она ли, случаем, ночь у тебя своровала?　

Сокол украдкой посмотрел на хозяйку и, встретившись с загоревшимся любопытством взглядом женщины, давясь, проглотил целый блин.　

— Ты, Кузьма Илларионович, за пустяками подглядываешь, а серьезных вещей не видишь.　

— Критику отложи до собрания, а то ведь мы тебя в списки молчунов записали, — засмеялся Стопов и ласково приказал жене: — Машенька, проведай соседку, а? Побалагурь с ней маленько, у нас с ним мужской разговор будет.　

Едва она вышла за дверь, Стопов стал серьезным.　

— Ешь и рассказывай, управляйся с двумя делами.

Виктор подробно рассказал о Сухтайнене, о паре золотых часов, о таинственных прогулках финна за Сулаж-Гору.

Стопов, не перебивая, выслушал рассказ агронома, встал молча прошелся по комнате.

— Прогнозы мои подтверждаются.

Он набросил пальто, взял шапку.

— Ты, Виктор Петрович, иди отдыхай пока, а я буду действовать… И смотри, никому ни слова.

* * *

Стопов ушел на лыжах к Сужегорску.

В городской квартире Сухтайнена долго не открывали. Только после того, как вышедший из себя начальник городского отделения НКГБ Бобров приказал взломать дверь, она неожиданно открылась, и на пороге появилась сморщенная старушонка в аккуратном белоснежном переднике. Бобров подал ей ордер на обыск. Старушка злыми, подслеповатыми глазками небрежно окинула взором бумажку и протянула ее Боброву.

— Не понэмайм! — с ярко выраженным финским акцентом произнесла она.

— Растолкуй ей, товарищ Стопов, — коротко приказал Бобров, — а мы займемся делом.

Осматривая сарай, Бобров заинтересовался старым поцарапанным креслом с изъеденной молью обшивкой.

— Тяжеловато, не по конструкции, — взвешивая его на руке, заметил он. В спинке кресла обнаружилась коротковолновая радиостанция.

О том, что Сухтайнен — сын крупного канадского лесоторговца, Боброву было известно еще до обыска. Зачем попал в Карелию, какие планы осуществлял здесь, установить не удалось.

Смутила Боброва найденная при обыске пачка новеньких американских долларов, дата выпуска которых оказалась значительно поздней, чем пребывание финна в Канаде.

— Старушка остается на ваше попечение, — приказал Бобров одному из своих помощников. — У Сухтайнена наверняка здесь солидные связи. Надо установить их и забрать всех без лишнего шума.

Опасаясь, что финна смогут предупредить об аресте, Бобров решил встретить его у Сулаж-Горы.

— Ты говоришь, товарищ Стопов, что в понедельник к восьми утра он должен явиться на станцию?

— Да, это уж как закон, — убежденно ответил Стопов.

— Наша задача взять его раньше, взять так, чтобы на станции ни одна душа не узнала.

В темноте уходящей ночи Бобров во главе небольшого отряда выехал к Сулаж-Горе. Отряд состоял преимущественно из хороших лыжников и нескольких конников городской милиции. Проводником пошел Сокол,

Он все еще чувствовал в теле усталость, его знобило, болела голова. Однако выполнить просьбу Стопова согласился охотно и, едва встал на лыжню, тут же забыл о всех болях. Холодный ветерок освежил его, ходьба разогрела.

Отряд передвигался неторопливо и осторожно. Надежно прикрепленные за спиной карабины придавали лыжникам воинственный вид. Сначала оружие за спиной немного смущало Сокола, как будто даже стесняло движения. Но, подходя к Сулаж-Горе, он уже вошел в роль военного, с карабином чувствовал себя даже увереннее.

Мысли Виктора по-прежнему занимал Сухтайнен. «Чемпион, лесоруб, ударник и вдруг — шпион? Даже в голове не укладывается! А я-то думал, здесь пахнет одной контрабандой».

Рассвет застал отряд у Сулаж-Горы. Бобров сам расставил в засаде людей. По сигнальному выстрелу замаскированные в лесу конники обязаны были пересечь дорогу Сухтайнену, а засевшие на горе лыжники выехать с горы прямо ему навстречу. Таким образом, шпиону бежать будет некуда: ни вперед, ни назад.

— Без моего разрешения ни единого выстрела, — приказал Бобров, — этого голубчика надо схватить без шума и крови.

Сокол, как и все остальные, не отстегивая лыж, лег в кусты, взял на изготовку оружие. Он неотрывно смотрел туда, на опушку леса, где застыла в поклоне раскидистая, убеленная снегом сосна. К ней воровато подкрадывалась выползавшая из леса свежая лыжня. Здесь и ожидали Сухтайнена. Он не мог идти иным путем, потому что переезд через Сую был лишь один, в других же местах стремительная река даже в самые лютые морозы не замерзала.

Стрелка часов клонилась к семи. Разгоряченных ходьбой лыжников беспокоил холод. Они нетерпеливо заерзали на снегу, зашептались друг с другом.

Из-за Сулаж-Горы выкатилось скупое январское солнце. Снежная даль склона заискрилась, налилась слезящим глаза светом. Сокол тоже продрог, ему захотелось закурить.

— Потерпи! — сурово бросил Бобров. Виктор послушно сунул папиросы в карман куртки. Мерзли ноги, пощипывало кончики пальцев.