Исконно русская Европа. Откуда мы?

Между империей и Венгрией, еще недавно колебавшейся в выборе между православием и католичеством, шла нешуточная война. Уже одно то, что восточным форпостом западноевропейской цивилизации считалась Австрия, о чем свидетельствует само ее название – Остер-рейх, т. е. Восточный рейх (Восточная марка, пограничье), говорило о принадлежности Венгрии в глазах имперцев к миру кочевых «неполноценных» культур, находящихся по восточную сторону австрийской, т. е. имперской, границы. Были или нет в то время венгры «полноценными» католиками – это вопрос предпочтений, но то что они были недавними кочевниками, «тюрками» – это факт. Об этом говорит само название Венгрии – Хунгари, являющееся названием сообщества степных кавалеристов кунов (хонов, хуннов, гуннов), от набегов которых длительное время страдали Европа и Византия. Принятие этими кочевниками христианства, возложение короны на голову их вождя Иштвана I Святого папой Сильвестром II, не сделало их частью империи. Это было лишь уступкой Западу после поражения при Лехе (близ Аугсбурга), нанесенного венграм германским императором Оттоном Великим в 955 г. и во многом носило формальный характер.

Имперцы продолжали считать венгров «гуннами», степными варварами. Вот и старались откусить от их страны кусок пожирнее.

С паршивой овцы – хоть шерсти клок. И никакая «христианская солидарность» не была тому препятствием. Эпизод с притязаниями Бабенберга – яркий пример. К тому же – не единичный. Известно о постоянной грызне этих маркграфов, затем – герцогов, с королевством, в результате которой Фридрих, последний из этой династии, и погиб в 1246 г. Даже нападение «монголов» не стало этой грызне помехой.

Нелепо и по-фарисейски на данном фоне выглядят письма папы и императора с призывами о помощи венграм и об организации крестового похода против агрессора. Либо они имели целью отвести подозрения от ордена, либо были подложными. Австрия – форпост империи, и ее действия не могли осуществляться без одобрения, тайного или явного, первых лиц этой империи.

Картину дополняет отношение к указанным событиям еще одной соседки Венгрии – Венеции. Вместо того, чтоб хотя бы выразить солидарность с королевством в его нелегкой борьбе с «людоедами», венецианцы фактически заняли сторону последних. Венецианский дож и хронист XIV в. Андреа Дандоло писал: «Лишь принимая во внимание христианскую веру, венецианцы не причинили тогда королю вреда, хотя очень многое могли против него предпринять».

С точки зрения традиционной истории эту фразу понять невозможно.

Но если вспомнить, что Венеция еще до занятия тевтонцами Трансильвании служила второй (после резиденции гроссмейстера в Акре) штаб-квартирой ордена, то она получает объяснение. Ведь это значит, что орден имел в лице венецианцев многочисленных сторонников, а Бела IV – многочисленных врагов!

Вдумайтесь только: никогда бы этот Дандоло не произнес ничего подобного, если бы на венгров действительно напали жестокие азиаты монголо-татары!

К выводу о местном происхождении оных подталкивают и другие детали погони за Белой. Собственно говоря, факт этой погони уже сам по себе вызывает недоумение и необъясним в рамках традиционных подходов. С чего бы это пришельцам из далекого Забайкалья вдруг понадобилось так упорно преследовать европейского монарха? А то, что именно Бела и королевство были целью № 1 в походе «к последнему морю» не вызывает никаких сомнений. Ведь Венгрия в результате этого похода пострадала больше всех: она была подвергнута невиданному разорению. О подготовке татар именно к походу на Венгрию говорит и сообщение венгерского монаха Юлиана.

Очевидно, и сама погоня была бы невозможна, не будь «татары» местного происхождения. Каким образом пришельцы могли узнать о маршруте передвижения короля, если бы не имели в этих краях многочисленных сторонников? Но откуда им взяться у дальневосточных завоевателей?

Напомню некоторые детали этой погони. Из Австрии, где Бела потерпел унижения от австрийского герцога, он спешно направился обратно в Венгрию собирать войско. Оттуда его маршрут пролег к адриатическому побережью, где Бела обретался чуть ли не до конца 1241 г. В конце концов, посчитав это место наиболее безопасным, он удалился вместе со всей семьей на один из островов Адриатического моря – Трау (близ Спалато).