Исконно русская Европа. Откуда мы?

По следу короля направился со своим корпусом Кадан. И вот что удивительно: подойдя к Адриатическому побережью, Кадан начал с осады Загреба, где действительно незадолго до этого останавливался король! После взятия Загреба Кадан двинулся далее за королем и опять на удивление быстро вычислил его местопребывание в районе Сплита (Спалато). Здесь он начал штурм замка Клис (в 9 км от Спалато). И опять в точку! Оттуда только что выехал король! Каким-то непостижимым образом узнав об этом, Кадан снял осаду. И вот уже «монголы» стоят на побережье, вблизи Трау. Этот конечный пункт маршрута короля также стал им известен. Но средства для переправы на остров уничтожены и Кадану ничего не остается, как повернуть назад. Еще какое-то время побыв вблизи Трау и убедившись, что попасть на остров невозможно, Кадан покидает эти места.

Спрашивается, как можно было все это осуществить, не имея многочисленных приверженцев среди местного населения и не зная местности?

4.5. К вопросу о составе монгольского войска

Еще одним свидетельством европейского происхождения монголов является состав их войска. Он до мелочей совпадает с составом армии тевтонцев. То же можно сказать и о кадровой политике орды. А если и есть здесь какие-то различия, то надо иметь в виду, что целые поколения историков трудились над их созданием, придавая ордену налет «азиатчины».

Практика использования монголами покоренных народов в своей армии широко известна. В «Великой хронике» Матвея Парижского приводятся слова русского епископа Петра, бежавшего от татар в Европу: «Они довольно хорошо соблюдают договоры с теми, кто сразу им сдается и обращается в невольника; они берут себе из них отборных воинов, которых всегда в сражениях выставляют вперед».

О том же пишет венгерский монах Юлиан: «Во всех завоеванных царствах они без промедления убивают князей и вельмож, которые внушают опасения, что когда-нибудь могут оказать какое-либо сопротивление. Годных для битвы воинов и поселян они, вооруживши, посылают против воли в бой вперед себя».

Но не все из местных воинов, задействованных монголами, были пленными. Многие из них переходили на их сторону добровольно, причем, целыми отрядами. Известно, например, о булгарских вождях Баяне и Джику, изъявивших монголам покорность. Так же легко влились в состав монгольского войска остатки орд половецких ханов Юрия Кончаковича и Даниила Кобяковича, разбитых на Северном Кавказе в 1222 г. Такие бойцы были, скорее наемниками и место их в монгольской армии было соответствующим. Вряд ли они использовались в передних шеренгах атакующих и на тяжелых осадных работах в качестве «хашара», т. е. осадной толпы. И служить монголам они готовы были верой и правдой, чего нельзя было ожидать от пленных. В противном случае войско татар не обладало бы той сплоченностью, о которой в унисон говорят все исследователи.

Но ведь то же самое было установлено и в отношении Тевтонского ордена! Тот тоже, в отличие от других орденов, широко опирался на местное население.

Русских в рядах монголов тоже хватало. Вот что пишет Рашид ад-Дин в своем «Сборнике летописей»: «То, что прибавилось в это последнее время, состоит из войск русских, черкесов, кипчаков, маджаров и прочих, которые присоединены к ним». Русскими, очевидно, являлись и «лжехристиане» (т. е. православные) Матвея Парижского из его «Великой хроники», замеченные среди татар. О том же сообщает и венгерский хронист Рогериус, побывавший у татар в плену. По его словам, при осаде одного из венгерских городов, он «был окружен множеством плененных русских, куманов, венгров и меньшим числом татар».