Исламский Иисус. Как Царь Иудейский стал у мусульман пророком

Для мусульман, в том числе и для меня самого, вопрос этот имеет метафизический ответ: происхождение ислама – божественное откровение. Голос, говоривший с Мухаммадом в пещере, был не голос демона, не галлюцинация – это был Ангел Гавриил. Бог, прежде открывший слово Свое Аврааму, Моисею и Иисусу, теперь открыл его и Мухаммаду. Так что параллели между исламом и другими монотеистическими религиями легко объяснимы: в них отражается одна и та же мудрость откровения, исходящего от одного и того же Бога.

Однако не-мусульмане, что вполне понятно, не готовы принять такой ответ, основанный на вере. Для них остается вопрос: как удалось Мухаммаду собрать и включить знание прежних религиозных традиций и в Коран, и в свои собственные изречения – хадисы, составляющие второй текстуальный источник ислама? Иными словами, вопрос, что и откуда унаследовал «исторический Мухаммад»?

В течение последних двух столетий этот вопрос занимал различных ориенталистов, исследующих происхождение ислама, и чаще всего они искали ответ в области возможных связей с иудаизмом – в том, что Пророк ислама много заимствовал из иудейских учений. Этот тезис во многом убедителен: ислам в самом деле сильно напоминает иудаизм и включает немало иудейских элементов.

Чтобы понять, как это произошло, начнем с Корана. Коран непохож на Новый Завет, рассказывающий нам о речениях и деяниях Иисуса. Больше похож он на Тору – книгу, по вере иудеев, богооткровенную. Как и Тора, Коран рассказывает читателю о Боге, сотворившем мир в семь дней, о Его законах и пророках.

Как Коран напоминает Тору, так и пророк Мухаммад напоминает Моисея – пожалуй, самого часто упоминаемого и подробно описанного из «героев» Корана[199]. Однако и Моисей, и Мухаммад – обычные смертные люди, которым выпала честь стать дарователями Закона: ни один из них – не «сын Божий» в божественном смысле и тем более не сам воплощенный Бог. Ни в иудаизме, ни в исламе нет учения о Троице или чего-то подобного; единобожие их строго и бескомпромиссно. В обеих религиях природа Бога остается непостижимой, и человек может познать Бога лишь через Его «свойства» – справедливость, милосердие, величие.

Кроме того, ни в иудаизме, ни в исламе нет «святых» – в католичестве посредников между Богом и человеком. Ни иудаизм, ни ислам не признают учения о первородном грехе и связанного с ним понятия искупления. В обеих религиях людям достаточно попросить у Бога прощения за свои личные грехи, а не ждать искупления какой-то внутренней вины, которую все они несут на себе как дети Адама.

В обеих религиях сильна традиция религиозного законодательства: Галаха – в иудаизме, Шариат – в исламе. Этот закон включает в себя и личные правила, касающиеся питания или одежды, и общественные вопросы – например меры наказания. (Тора требует за прелюбодеяние побивать камнями. Коран предлагает за это всего лишь сечь; побиение камнями за прелюбодеяние было включено в Шариат позднее, под влиянием некоторых хадисов.) Насколько буквально следует понимать этот закон и до какой степени его исполнять – вот вопросы, которые делят обе религии на ортодоксальные, консервативные, реформистские и светские точки зрения.

Поражают и некоторые параллели иудаистской Галахи и исламского Шариата. Так, садака («милостыня») в исламе – это не что иное, как цедака в иудаизме. В обеих традициях строго запрещено есть свинину. И для мужчин, и для женщин существует определенный «дресс-код». Для того чтобы мясо было «чистым», необходимо убивать животных определенным ритуальным образом: в иудаизме этот ритуальный забой именуется шехита, в исламе дабиха. Еще одно обязательное правило – обрезание для мужчин: «необрезанными» презрительно именуются язычники. В последнее время эти практики, общие для иудаизма и ислама, в Европе приводят к спорам, так как правительства некоторых стран, руководствуясь желанием защитить права человека и права животных, запрещают обрезание младенцев и ритуальный забой скота. В ответ на это европейские имамы и раввины в 2015 году объединились, создав Совет исламских и иудейских лидеров с целью защищать эти практики как часть своей «религиозной свободы»[200].

В поклонении Богу в иудаизме и в исламе тоже много сходства. Пророк Мухаммад и его последователи в Медине приучились молиться трижды в день, поворачиваясь лицом – только подумайте! – к Иерусалиму, так же, как делали мединские евреи. Направление молитвы, или кибла, изменилось лишь на пятнадцатый год пророчеств Мухаммада, когда новое откровение приказало мусульманам поворачиваться лицом к Масджид аль-Харам – Каабе и окружающим ее строениям; это знаменовало собой расхождение с иудаизмом и, возможно, отход от него. Однако в наше время мечеть и синагога очень похожи: ни там, ни там нет изображений, нет крестов или иных предметов поклонения. Вот почему, хотя ортодоксальным иудеям запрещено не только молиться в христианских церквах, но даже туда заходить, раввины позволяют им молиться в мусульманских мечетях[201].