Исламский Иисус. Как Царь Иудейский стал у мусульман пророком

Вот парадокс всемирно-исторического масштаба: иудео-христианство исчезло в христианской церкви, но сохранилось в исламе.

Ханс-Иоахим Шепс, философ, историк религий

В Ирландии в XVII столетии жил человек по имени Джон Толанд. Он был «свободомыслящим» – так именовались в то время светские интеллектуалы; и книги его вызывали много споров. В самой первой своей книге «Христианство без тайн», опубликованной в 1696 году, он доказывал, что все библейские чудеса могли иметь вполне естественные причины, – и тем навлек на себя беду. Суд присяжных в Лондоне признал его виновным в «ереси», а ирландские власти потребовали его сожжения на костре. К счастью, в результате в Дублине торжественно сожгли только его книги. Британские острова, как и вся Европа, в те времена были не особенно либеральным местом.

Однако Толанд не бросил писать: он публиковал все новые книги, в которых подвергал сомнению догматы церкви. В 1718 году он выпустил очередной труд под названием: «Назорей, или Христианство иудейское, языческое и магометанское». В этой книге Толанд проповедовал европейцам религиозную веротерпимость, показывая, что между тремя авраамическими религиями существуют невидимые связи.

Ради этой благородной цели Толанд обратился к двум темам, практически не известным его современникам: «назореям» и «магометанскому христианству». «Назорей», или иудео-христиане, объяснял Толанд – это иудеи, которые уверовали в Иисуса, но не перестали соблюдать иудейский закон. Он подчеркивал, что они не были еретиками – «вернее всего будет назвать их изначальными христианами, а в течение некоторого времени они были христианами единственными»; более того, они представляли собой «христианство, каким оно было изначально задумано». Из этого, продолжал Толанд, современные христиане могут понять, сколь ошибочна и несправедлива их «ненависть к иудеям» и к соблюдению иудейского закона[214].

Вторая и более провокационная тема книги касалась «магометанского христианства». Сам термин «магометанство», от имени Мухаммада (Магомета), в английском языке традиционно обозначал ислам – очевидно, вследствие ошибочного мнения, что пророк Мухаммад играет в исламе такую же центральную роль, как Иисус Христос в христианстве. Однако о «магометанском христианстве» до Толанда никто не слыхивал.

К собственному изумлению, Толанд столкнулся с этим явлением в 1709 году в Амстердаме, где ему случилось прочесть «магометанское евангелие, доселе не известное между христианами». Речь идет о так называемом «Евангелии Варнавы»: большинство ученых считают его псевдэпиграфической работой, в сущности благочестивой подделкой, написанной, по-видимому, в XV веке неизвестным мусульманским автором с целью поддержать коранический взгляд на Иисуса. Однако в этом документе ясно выражен сам этот взгляд, произведший на Толанда глубокое впечатление. «То, во что верят магометане относительно Иисуса и его учения, не выдумано Магометом», – заключил он, разойдясь здесь с тогдашним господствующим взглядом на происхождение ислама. Мусульманские верования, писал он, очень напоминают назорейские, а значит, «восходят к временам апостолов»[215].

Насколько мы можем судить, Толанд первым на Западе заметил любопытную связь между исламом и иудео-христианством – хотя еще один британский писатель, Генри Стабб, мимоходом выдвинул схожий тезис столетием раньше[216]. Однако в то время эта мысль не произвела большого впечатления и осталась погребенной в глубинах книжных полок. Примерно через полтора века после Толанда немецкий ученый Франц Фердинанд Баур (1792–1860), основатель знаменитой Тюбингенской школы исследований Нового Завета, подхватил тезис Толанда, но только в части иудео-христианства, которое он называл «Judenchristentum». Труды Баура, посвященные противоречиям между Павловым христианством и «Иерусалимской церковью», возглавляемой Иаковом, стали для своего времени прорывом и положили начало исследованиям «исторического Иисуса». Однако связь этой истории с исламом оставалась не исследованной.

Однако почти через столетие после Баура один из ученых Тюбингенской школы, Адольф Гарнак (1851–1930), вновь начал дискуссию о происхождении ислама. Он сосредоточился на учении иудео-христианской секты элкасаитов, которое определял как «гностическое иудео-христианство», и обнаружил, что оно «во многих и важных отношениях сходно и сродно с исламом»[217]. Свои выводы Гарнак подытожил знаменитым изречением: «Ислам – это трансформация иудейской религии, уже преображенной гностическим иудео-христианством, на арабской почве»[218].