Исламский Иисус. Как Царь Иудейский стал у мусульман пророком

Некоторые ученые полагают, что это третье истолкование слов Корана о кресте вполне совместимо с христианской версией этой же истории. Такой точки зрения придерживался покойный Уильям Монтгомери Уотт, один из виднейших западных исследователей ислама. Он доказывал: христианин может принять слова Корана о распятии, «поскольку распятие было делом рук римских воинов… [и] поскольку распятие не стало победой иудеев в виду воскресения [Иисуса]»[454].

Хотя это третье истолкование позволяет примирить Коран с рассказом о распятии в канонических евангелиях, не факт, что возможно примирить его с богословием креста из посланий Павла. Согласно этому богословию, распятие стало событием вселенского значения, в котором Иисус претерпел муки и смерть ради искупления грехов всего человечества. В Коране мы не найдем ни следа такого богословия; более того, оно противоречит некоторым базовым учениям Корана – тому, что грех может быть только личным, и «ни одна обремененная душа бремя грехов другой души себе на плечи не положит»[455]. Кроме того, богословски это просто не нужно: ведь Коран не разделяет богословие Падения, которое, согласно христианству, сделало всех людей неисправимыми грешниками, нуждающимися в спасителе.

Докетизм Корана?

Говоря о подходе Корана к кресту, необходимо рассмотреть еще один вопрос: возможные прецеденты такого же подхода в христианской традиции.

В сущности, те, кто знаком с этой традицией, возможно, уже узнал прецедент для коранического утверждения «так им представилось» – раннехристианскую «ересь» под названием докетизм. Сам этот термин происходит от греческого dokesis, что означает буквально «внешность», «кажимость». Докетизм – это учение о том, что Христос не страдал на кресте по-настоящему, а лишь казался страдающим. Оно было весьма популярно во II–III веках христианства и умерло только после осуждения его на Никейском соборе в 325 году.

Однако одна из сторон докетизма входит в резкое противоречие с кораническим учением об Иисусе: большинство докетов отрицали страдания Христа, поскольку считали его слишком Богом для этого. Учение это приобрело особую популярность среди гностиков, для которых Христос был только Богом – а не «вполне Богом и вполне человеком». Значит, поскольку Бог не может ни страдать, ни умереть, – не мог ни страдать, ни умереть и Иисус. Иными словами, богословская «подкладка» докетизма исламу не близка – скорее противоположна.

Что ж, пути Господни неисповедимы. Более пристальный взгляд на раннехристианские источники показывает, что существовали докеты и иных богословских убеждений. Об этом мы узнаем от Псевдо-Кирилла, христианского автора VII века, о котором я уже упоминал. Этот автор пламенно проповедовал истину мейнстримового христианства, а заодно описывал различных еретиков, которых встречал на своем пути. Одним из них был некий самарянин, живший в Палестине, который считал «сына Марии пророком Божьим» и объяснял распятие докетическим образом: по его словам, распяли не «истинного Иисуса», а «пророка, также по имени Иисус». Истинный же Иисус взошел на «некую гору» – и, что случилось с ним дальше, никому не ведомо[456].

Более того, от того же Псевдо-Кирилла мы узнаем об еще одной интересной личности: монахе по имени Аннарих, который жил близ Газы и следовал «Евангелию евреев», утраченному ныне тексту, о котором мы упоминали ранее. Этот монах был будто бы последователем Евиона, то есть евионитом. А еще он обладал необычным взглядом на распятие. «Когда его [Иисуса] повесили на крестном древе, – говорил он, – Отец его спас его из рук их, вознес на небеса и посадил во славе рядом с собой»[457].

Эта цитата не только звучит примечательно схоже с кораническим: «Нет, не был он убит! Господь вознес его к себе». Она еще и исходит из источника, по сообщениям, сразу и иудео-христианского, и докетического. В таком случае, если подход Корана к кресту объясняется как докетический – он тоже укладывается в картину преемственности между иудео-христианством и исламом.

Эта преемственность заметна и в том, что, как и Коран, иудео-христианские источники не придают кресту важного богословского значения. В основных известных нам иудео-христианских текстах – Послании Иакова, Дидахе или Евангелии Q – распятие не упоминается. «Разумеется, читатели Q знали о смерти Иисуса, – замечает Джеймс М. Робинсон, специалист по Евангелию Q. – Однако они видели в ней скорее неизбежную кульминацию деятельности Премудрости Божьей, на протяжении всей библейской истории посылавшей в Израиль своих вестников, которым порой приходилось и жизнь отдавать за Божье дело»[458]. Позднейшие иудео-христиане, как те же евиониты, считали так же. Учение Иисуса интересовало их больше, чем значение его смерти. Иными словами, «евионитский Христос пришел в мир не принести себя в жертву, не отдать жизнь ради блага многих. Его задача была иной – пророческой»[459].