"Истинная правда". Языки средневекового правосудия

87 См., например: Maier E. Op. cit. Р. 41-57, 61-69; Pfister L. Op. cit. P. 85-105, 155-172; Ostorero M. Op cit. P. 79-86. Все авторы единодушны во мнении, что именно против мужчин выдвигались обвинения в детоубийстве, в "женских" процессах судей в первую очередь интересовали сексуальные отношения обвиняемых с Дьяволом. Мартин Остореро, помимо анализа конкретных дел, пытается выявить причины, по которым детоубийство, содомия и антропофагия стали неотъемлемой частью любого ведовского процесса.

протяжении 14 или более лет: / Некий маршал де Ре / Замыслил

92

колдовство, / Ужаснее всех, какие были раньше» . Интересно, в какой контекст был помещен здесь наш герой. Он снова превращался в некроманта, причем подчеркивался ученый характер его занятий. Это особенно важно, если учесть, что обычное колдовство (arts et sorceryes perverses), по мнению автора (отраженному в речах оппонентов Защитника дам), было исключительно женским делом. Это касалось и пакта с Дьяволом, и участия в шабаше, и основных ведовских преступлений (детоубийства, антропофагии, насылания порчи и болезней и т.д.)⁹³. Занятия «добрых ведьм»⁹⁴ и некромантия, следовательно, в корне различались и представляли собой два полюса колдовства, разделенных как по половому, так и по культурному признаку. Тем не менее, делая из Жиля де Ре некроманта и оставляя ему, таким образом, его пол и социальное положение, Мартин Ле Франк, возможно, первым из демонологов называл детоубийство типично «женским»

95

преступлением . В Северной Франции связь между женщиной, детоубийством и ведовством стала «очевидной», как мне представляется, значительно позже - во второй половине XVI в.²³³

И вот здесь Жиль де Ре превратился

92 Ibidem. V. 18177-18184: "Mais pour qouy d'Espaigne contons / Et de trop long temps seulement?/ Va t'en, si demande aux Bretons / Qu'ilz ont veu nouvelement,/ Quatorze ans et plus, longement:/ Ung nomme mareschal de Rais/ A forgie ung enchantement/ Le plus horrible de jamais". Выражение «14 лет и больше» указывало на прекрасную осведомленность Мартина Ле Франка. Именно эта цифра фигурировала в статьях обвинения, выдвинутых против Жиля (GR, 213, 214). Сам он в своем признании также говорил, что «занимался злыми делами с юности» (GR, 243).

93 Ibidem. V. 17389-17390,17393-17424,17425-17432.

94 Ibidem. V. 17391: "bonnes sorcieres".

95 Blanc A., Dang V., Ostorero M. Commentaire //L'imaginaire du sabbat. P. 483-500 ; Boudet J.-P. Op. cit. P. 45-47.

вдруг в женщину. Жан Боден в своей "Demonomanie des sorciers" (1580 г.) описал его как повитуху (образ, ставший к концу XVI в. полностью идентичным образу ведьмы, превратившийся в топос, не требовавший дополнительных пояснений), которая своим недобрым мастерством добивается смерти еще не родившихся детей и посвящает их Дьяволу: «... барон де Ре, который был приговорен в Нанте и казнен как колдун (sorcier), признался в восьми убийствах маленьких детей (huit homicides des petis enfans) и в том, что он хотел убить еще девятого и посвятить его Дьяволу (sacrifier au Diable). Этот ребенок был его собственным сыном (son fils propre), которого он решил убить во чреве его матери (au ventre de la mere), чтобы также отдать Сатане (pour gratifier d'avantage а Sathan)» ⁹¹.

Возникает, однако, вопрос: откуда мотив убийства младенцев (с последующим посвящением их Дьяволу) проник в хроники Ж.Шартье и

Э.Монстреле? Эти авторы писали в 40-е годы XV в., когда мало кто во Франции располагал необходимой суммой знаний о ведьмах и их преступлениях. Кроме того, ни в материалах судебных дел, ни в демонологических трактатах не упоминался мотив убийства беременных женщин. Не мог ли он возникнуть из какого-то иного источника?

Как мне представляется, таким источником для наших хронистов могла стать собственно средневековая литература, в которой данный сюжет был хорошо разработан²³⁴.

97 Bodin J. De la demonomanie des sorciers. Zurich; N.Y., 1988 (reimp. de l'ed. P., 1580). Livre II, ch. V. P. 93-v. Сразу после этого отрывка речь шла о повитухе (sage-femme), которая всех принятых ею новорожденных «посвящала Дьяволу (présentez au Diable)». Они умирали, их закапывали в землю, а через некоторое время съедали (Ibidem. P. 93v). Боден, как и его предшественники, разделял «интеллектуальную магию» (к которой относил, в частности, некромантию) и «простое колдовство», для которого достаточно начатков знаний. Для нас это разделение представляет интерес, поскольку Жиля де Ре Боден относил к категории «колдунов» (sorciers), а не некромантов. Кроме того, насколько можно понять, «простое колдовство», с точки зрения автора, являлся уделом, в первую очередь, женщин. Подробный анализ «Демономании»