Источнику не нужно спрашивать пути

Я понял кое-что важное об умерших. Многие живущие стремятся уйти к умершим. Но, если уважать умерших, они сами придут к живым и будут доброжелательны по отношению к ним. Они приходят, но держатся на расстоянии, они присутствуют, и они дружелюбны.

Многие думают, что мертвым плохо. Они действительно думают, что мертвым очень плохо. Но можно сказать иначе: умершие покоятся. Трудно только живым, мертвые покоятся.

Кто бежит от смерти, того она догонит. Кто уважает смерть, того она ведет.

Все живое несовершенно. Мертвые совершенны. Стремление к совершенству — это в глубине души стремление к смерти. Чтобы остаться жить, нужно уважать несовершенство.

Аскеты заранее отнимают у жизни нечто, чего она должна лишиться несколько позднее. Странные они, эти аскеты.

Прийти и уйти

Существует широко распространенное мнение, что умершие исчезают. Их хоронят, и их больше нет. На могилу ставят тяжелый могильный камень, чтобы мертвые не смогли подняться из могил. Это изначальный смысл погребения. Он лежит недвижим — его больше нет. Это странное представление, что их уже нет.

Мартин Хайдеггер дает этому удивительно красивое описание. Он говорит: «Потаенное появляется на свет, становясь явным, а затем снова погружается в потаенное. Потаенное существует как потаенное. Но оно существует, оно не исчезло. Оно всплывает и снова погружается».

То же самое происходит и с истиной. Что-то появляется из области скрытого и снова погружается обратно. Поэтому мы и не можем познать истину. Истину невозможно сформулировать четко. Многие думают, что истина верна и вечна, что можно обладать ей. Нет, она показывается ненадолго и снова исчезает. Мы можем это наблюдать в процессе расстановок. Она иная при каждом своем новом появлении. У истины много ликов. Истина — свойство тайного, которое на миг становится явным.

Так же и жизнь появляется из небытия, которое мы познать не в состоянии, и снова погружается в небытие. Собственное великое всегда скрыто. Это огромный мир. То, что мы способны воспринять в момент появления, нечто проходящее и ничтожно малое, по сравнению с тем большим.

Умершие покоятся в сфере скрытого. Они влияют на наш мир и если позволить им это, наша жизнь становится движима ими.

Но тот, кто погружается в скрытое до времени, действует против этого процесса. И тот, кто цепляется за жизнь больше отпущенного времени, кто пытается удержать жизнь насильно, также совершает преступление против потока «появление — погружение в непознанное». И то, и другое — против потока. «Слишком ранний уход» — неуважение к тому, что появляется на краткий миг. Так же и «удержание жизни» (страстное желание быть всегда здоровым, хотя и время уже пришло). Если время истекло, уместно отпустить нить жизни и погрузиться в небытие. Поэтому я как терапевт поддерживаю жизнь живущих при помощи умерших, если я вправе, настолько долго, насколько подобает. Но если время прошло, я никого не держу. И это моя позиция. Я не хочу противиться судьбе, идти против потока жизни, не хочу нарушать ее потока.

В такой позиции обретаешь спокойствие и глубину. Можно мысленно входить в одну сферу и в другую. Ты связан с истоками жизни. То, что выявляется, не оторвано от скрытого. Оно существует.

Движение к смерти

В душе человека живет стремление к смерти и умершим. Это очень кроткое и глубокое движение. Все движение жизни — стремление назад, туда, откуда появилась жизнь. Жизнь стремится туда, откуда она пришла. Это глубокое, кроткое движение мы могли наблюдать. Можно было видеть, насколько оно глубже и больше, чем так называемое счастье. Идущий вместе с этим движением находится в гармонии со всем, что ни есть, в полной гармонии.

Иногда в этом движении, в следовании ему возникает восходящий поток, тепловой поток, который поднимает нас. Ведь некоторые слишком рано поддаются движению. Они уходят прежде времени, и это очень плохо.

Принятие жизни и уход из нее

Жизнь приходит к нам издалека, и мы не знаем, откуда она берет свое начало. Она течет издалека и достигает нас. Она берет нас. Не мы ее. Она приходит из своего начала, берет нас, использует нас на своей службе и снова бросает нас к первоистоку, что бы это ни было.

Душе известны и изначальные причины, и происхождение жизни. Она стремится назад к первоистоку через некоторое время. Жизнь берет нас, мы чувствуем себя несомыми ее потоком, зная при этом, что она висит на шелковой нити. Через некоторое время нить обрывается, и мы снова возвращаемся к первоистокам.

Душа не испытывает страха перед этим движением. Иногда «Я> боится его. «Я» в меньшей степени боится возврата в небытие, а в большей степени боли, связанной с переходом в небытие. Тот, кто находится в гармонии с таким движением, ведет себя в соответствии с тем, чему содействует. Ведь жизнь, беря нас, требует от нас согласия с ее движением. Так мы в согласии и с жизнью, и с ее концом, когда приходит время.