Историческая хроника Морского корпуса. 1701-1925 гг.

Мичман Фусс вспоминал об этом событии: «Все Училище было собрано в зале не в батальонном строю, а в две шеренги. Дежурный по Училищу быстро шел навстречу приближавшемуся вице-адмиралу Карцову, который медленно вышел на середину зала и поздоровался с воспитанниками. Прозвучал громкий четкий ответ, а затем наступила мертвая тишина. Все сразу почувствовали, что мы присутствуем при каком-то историческом моменте. Все в облике директора Училища говорило о том, что перед нами стоял действительно наш начальник. В минуту трудную все потянулись к нему. Величавым, спокойным и уверенным взглядом оглядел он фронт. Таким взглядом смотрел он в ночную тьму, когда сквозь строй японских судов прорывался на миноносце „Властный“ в Чифу.

Адмирал обратился к воспитанникам со словами: „Гардемарины и кадеты! Нашему врагу – Германии – сегодня удалось одержать самую крупную победу за все время этой беспримерной, охватившей весь мир войны… – Адмирал остановился. Было видно, как тяжело ему говорить. – Их золото, руками врагов престола и Отечества, предателями своей Родины, вызвало беспорядки на столичных заводах. Темный народ не ведает, что творит… Некоторые запасные полки изменили своему императору… Но по воле Божьей (здесь голос адмирала окреп) у России еще остались верные сыны, а у Государя верные слуги. И не пройдет трех дней, как порядок будет восстановлен и Великая Россия победит. Будьте верны своему государю и служите ему, как служили ваши отцы и деды! Да здравствует государь! Да здравствует Великая Россия и императорский флот!

Вы пришли сюда учиться на благо нашей Родины и нашего государя, пусть изменяют только бунтовщики, вместе с подкупленными немцами – врагами России. Но если они войдут в стены Училища, мы исполним свой долг и присягу до конца и с оружием в руках выйдем им навстречу. Оставьте и забудьте в эти тяжелые дни для России мелкие счеты и проказы“.

Громкое „ура“, под звуки «Боже, царя храни» покатилось по залу. Могли ли думать тогда воспитанники Морского корпуса, что в этот вечерний час, в понедельник 27 февраля 1917 года, им пришлось в последний раз выслушать гимн и кричать «ура» своему императору?»

Училище, также как и весь Петроградский гарнизон, объявили на осадном положении, воспитанникам старших рот были розданы винтовки и патроны. В приподнятом настроении воспитанники вернулись в свои помещения. В 3–й роте в музыкальной комнате, собрался ротный оркестр. Окна открыли настежь и по простору Николаевской набережной и 11–й линии Васильевского острова полились торжественные и мощные аккорды российского гимна. Притихшая толпа и солдаты-дезертиры быстро убрались подальше от здания училища.

В эту ночь все спали не раздеваясь, с подсумками, в обнимку с винтовками. По училищу разнеслись слухи, что к присяге будут приведены кадеты. Гардемарины поочередно несли боевую вахту. Утром 28 февраля в училище сыграли нормальную побудку и после чая в столовом зале воспитанники разошлись по классам. Однако в 10 часов утра огромная толпа народа и вооруженных солдат запасного лейб-гвардии Финляндского полка стала стучать и ломиться в парадные двери Морского училища, требуя выдачи им пулеметов и боеприпасов. Толпа с каждой минутой росла, возбуждение ее накалилось до предела. Из бессвязных выкриков подвыпивших солдат были ясны их намерения – ворваться в здание училища. Офицеры и вооруженные гардемарины вопросительно смотрели на вице-адмирала Карцова. Послышались крики с просьбой разрешить открыть огонь. Реакция адмирала была мгновенной. Он приказал всем оставаться на местах и вышел на переговоры с вооруженными солдатами один. Что произошло потом, рассказал в своем донесении начальнику Главного Морского штаба инспектор классов генерал-лейтенант А.М. Бригер, который был последним человеком, видевшим вице-адмирала Карцова в стенах училища.

Находясь на верхней площадке парадной лестницы, он увидел, как толпа оттеснила директора от дверей на нижнюю площадку лестницы. Весь вестибюль и первый марш парадной лестницы были запружены солдатами. Шум стоял невообразимый. Адмирал громко крикнул толпе, что внутрь корпуса он никого не пустит, но нескольким выборным он покажет помещения и убедит их, что в училище пулеметов и боеприпасов к ним нет.

От толпы отделился прапорщик с красным бантом, рабочий и солдат в расстегнутой шинели, который обратился к Виктору Андреевичу: «Мы, вишь, желаем…»

– Я тебе не «вишь», – парировал Карцов, – а адмирал… Ваше превосходительство… Встань смирно, руку под козырек! Теперь говори, что тебе надо?

Однако солдату договорить не пришлось. Адмирала ударили сзади прикладом по голове, связали и отправили в Государственную Думу.

Толпа начала постепенно расходиться и больше к подъезду Морского корпуса не подходила.

Когда в столовую залу училища вернулся генерал-лейтенант Бригер, то к нему подошел дежурный офицер и доложил, что часть толпы и солдат лейб-гвардии Финляндского полка в этот момент начали громить корпусной арсенал. Воспитанникам больно было смотреть, как солдаты и гражданские лица охапками выносили на улицу оружие и боеприпасы.