Истории 80-го танкового

Безусловно, есть свои правила, как выживать на дороге, где и когда риск минимизировать. РЭБы — дело хорошее, но их мало. И они только от дронов-камикадзе, и то не всех, а разведчику-корректировщику арты РЭБ особо не мешает. Да и от камикадзе РЭБы ничего не гарантируют. Хорошо на машине ехать в дождь, туман или время выбрать правильное — по сумеркам. Только вот есть задачи, для которых всё равно, что сумерки ещё не настали, что детекторы с ума сходят от количества птиц в небе. Тяжелые триста? Надо ехать, здесь без вариантов. У них один час для выжить, их надо за этот час в тыл по-любому. И БК надо привезти. Бывает, часто бывает, обстановка и расклады не важны, БК для танков подлежит доставить, невзирая на любые опасения и препятствия.

Колёса разные. По видам, по качеству. Достаточно уверенно проявили себя квадроциклы. Хороший квадроцикл малозаметен, юркий, а с нормальным движком и по полю с тележкой прет. Маневренные они. По случаю и спрятать легко. Даже без тележки снаряды танковые тащат. Двух раненых можно за раз увезти. Немного квадроциклов в войсках, нам для разведки не дали, что очень жаль. УАЗ, «Нива» — главные помощники. Долго они не ходят, машина на войне — расходный материал.

Гоним! На уазке. Дорога после боёв не очень сильно отличается от поля слева, поля справа, так что условно гоним. То есть скорость, она скорее по ощущениям, чем в реальности. Хотя даже так, оно всё равно сильно быстрее, чем бегом. Здесь от водилы слишком много зависит, доля секунды, не так руль удержал, мосты оторвёт, не гусянка однако. Наш водитель — ас фронтовых дорог. Он, наверно, уже не помнит, что такое асфальт без воронок. Да и вообще асфальт не помнит. Кузов дырявый — не то слово. Лобовое стекло… оно есть, но через эту сетку трещин, что разошлись во все стороны от дырок, которые наделали осколки и пули, хоть что-либо разглядеть может только наш водила. Гоним! Гоним! Гоним!

Впереди справа на обочине танк. Только отработал с ЗОПа, дёрнулся назад — и тут прилёт, хлопок и резко задымило. Три секунды, экипаж выскочил, повезло, все живы. Нас не видят, перебежали дорогу — и дальше, дальше, в лесополку. Не подхватим. Ну, раз бегом, значит, и не затрёхсотились. Несильно в крайнем случае. Хотя контузило-то по-любому, знаем такое, проходили.

Танк впереди дымит чёрным, густым. Что дальше? При прилёте и подрыве камикадзе БК танка не детонировал. Это не значит, что не будет детонации в следующую секунду. Или через «дцать» секунд. Объехать полем? Для уазки не вариант, не пройдёт по пашне. Ещё хуже, если дёрнемся в сторону и встанем. Раз в большую коробочку камикадзе прилетел результативно, жди рой, будут добивать, убивать с гарантией, с подтверждением. Соответственно, одиноко стоящий в поле уазик сожгут наверняка тоже. Высока вероятность схожих проблем, если тормознуть, пытаясь на дороге пережидать результат горения бегемота.

Обсуждать начали громко. В кабине рев. Мнения разделились. Проскочить? С риском нарваться вблизи на детонацию БК танка, без шансов выжить. Или ждать, что будет дальше, бросив машину, сбежав от неё в лесопосадки? Явно при таком решении с развитием сценария — разглядывать с безопасного расстояния, как уазку раздолбят. А самим дальше как? Задачу выполнять как? Водила молчал. Он поймал кураж. Втопил! Эта бедная буханка ещё не ездила в своей жизни с такой скоростью никогда.

Резкое ускорение автомобиля не прошло незамеченным. Хор голосов с криками «едем!» и «проскочим!» стал более различим, то есть мнение «дави!» начало превалировать, потом превратилось в единственное.

Чёрный тяжёлый дым стелился от подбитой большой коробочки вниз к дороге. Что-либо разглядеть было практически невозможно. Машину почти перестало трясти. Больше скорость — меньше кочек? Всё жёстче. Отскочив от колдобины на дороге, мы уже летели низко над землей, но это точно был полёт. Пронесло. Пролетели, чуть не зацепив раненый танк, который умирал, но, пропуская нас мимо, из последних своих сил не давал БК взорваться, горело топливо в баках, но он держался.

Буханка на всех парах, ловко лавируя между воронок и вздыбившегося дорожного полотна, уходила к горизонту. Мы, сидя внутри, не могли видеть, только отчетливо слышали, как стальной брат принимал на себя один за другим удары. Ему было больно, он ухал, кряхтел, но без подрыва. Не готов он был доставить удовольствие операторам дронов зрелищем отлетающей на сотню метров башни, на фоне фонтана пламени, вырывающегося из-под брони.

Ещё то ли пять, то ли семь FPV-камикадзе по очереди, через равные временные отрезки, врезались в дымящийся на обочине дороги танк. Обрекая себя на гибель, танк как мог старался вытерпеть всё и сделать хоть что-то ещё для нас, пусть последнее для него, но он это мог, поэтому делал. Он выстоял, выполнил свою последнюю задачу, он обеспечил наш отход, принимая в свое тело дроны, предназначенные уазке, дроны-камикадзе, которые добивали его окончательно, без шансов после этих атак для малейшей возможности его вытащить и восстановить. Спасибо тебе, брат, не забудем.

Работа в «офисе»