Истории медсестры. Смелость заботиться

Работать в детской реанимации иногда жестко, но мне постоянно напоминают, как нам повезло и насколько это привилегированная и узкая специальность. Ее просто нет в некоторых странах мира. В нашей жизни так много неравенства. Я знаю о последствиях нашего лечения, сколько времени занимает восстановление после пребывания в отделении интенсивной терапии. Никто не выходит из реанимации здоровым. Пребывание на аппарате жизнеобеспечения заканчивается для пациента всевозможными долговременными проблемами, начиная от посттравматического стрессового расстройства и психологических отклонений и заканчивая потерей слуха или пожизненными физическими осложнениями. Я заботилась о детях, которые зависят от технологий, от аппаратов жизнеобеспечения, трахеостом, CPAP (режима ИВЛ, обеспечивающего постоянное положительное давление в дыхательных путях) и других форм вентиляции и будут зависеть от них всю оставшуюся жизнь. Они повторно прибывают к нам не только со своим основным заболеванием, но и с недавно приобретенными болезнями, которым они теперь часто будут подвержены: пневмония, инфекции, грипп и РСВ (респираторно-синцитиальный вирус). Теперь еще и COVID-19.

* * *

Тело Джейсона в хорошей форме благодаря спорту, легкой атлетике и баскетболу. Но есть ощущение неизбежности того, что он окажется здесь. Его жизнь совсем не легка. Было бы чрезмерным упрощением предполагать, что сюда его привела одна бедность. Тем не менее социальные детерминанты здоровья как никогда важны. Список предвестников риска бесконечен, и он включает в себя доход семьи, жилье, пол, расу, образование, доступ к услугам. То, что Джейсон – чернокожий мальчик из особенно неблагополучного района Лондона, означает, что ему с большей вероятностью суждено пострадать от определенных болезней, травм и насилия.

Расизм – это чрезвычайная ситуация в области общественного здравоохранения. И эндемия Национальной службы здравоохранения. Согласно данным Службы о расовом равенстве работников, афроамериканцы, азиаты и представители этнических меньшинств получают более низкую заработную плату, и почти треть из них подвергаются издевательствам и преследованиям со стороны коллег. Расовое неравенство отмечено и среди людей, умирающих от COVID-19: у афроамериканцев в четыре раза больше шансов умереть, чем у белых, и это предсказуемо. И поэтому предотвратимо. Правительственные решения лишили жизненно важной поддержки таких детей, как Джейсон. Нас должно шокировать, что пятнадцатилетнего подростка несколько раз ударили кухонным ножом, но это не так. Медсестры, врачи и смежные медицинские работники, работающие в городских отделениях травматологии, видят раны, о которых я даже не могу думать. Рана Джейсона выглядит незначительно, но ножевые поражения могут ввести в заблуждение. Рана может выглядеть маленькой, но скрытые под кожей повреждения бывают разрушительными.

У Джейсона три небольших пореза в области таза. Он находится под наблюдением, когда его состояние внезапно ухудшается. Он перестает кричать, и его лицо меняет форму. Это страшно. Компенсаторные механизмы, которые обычно позволяют людям, особенно детям, поддерживать гомеостаз (устойчивое равновесие) в течение длительного времени и удерживать артериальное давление, не работают при ножевых ранениях. Состояние ухудшается на глазах. Вот они еще с нами, а потом раз – и их не стало.

Парень перестает ругаться и метаться и становится очень тихим. Цифры на его мониторе начинают меняться и вызывают тревогу. Его лицо внезапно выглядит намного моложе. Джейсон красивый мальчик. Почти смазливый, с высокими скулами и идеальной кожей. Его глаза стекленеют, а лицо выглядит потрясенным, как будто он понимает, что все может быть плохо, хуже, чем он думал. Как будто он понимает, что может умереть.

Медсестры снуют вокруг него. Медсестра-студентка держит рядом с его кроватью пакет для переливания, вводит иглу в вену, сжимая мешок: нет времени пропускать жидкость через устройство, регулирующее скорость инфузии. Другая медсестра передвигает мебель (всегда плохой знак), отодвигает желтый мусорный бак и катит аварийную тележку. Джейсон теряет кровь. Давление падает, пульс учащается. Консультант подбегает, осматривает его живот, мягко нажимает. Джейсон кричит. Живот блестит, вздувается, наполняется кровью. Откуда кровь – остается загадкой.

Мы наблюдаем все признаки внутреннего кровотечения. «Отвезите его в операционную, здесь мы его не стабилизируем». Консультант принимает решение быстро. Мы ставим кислородный баллон, готовим комплект. Я набираю лекарства, которые помогут при угрозе остановки сердца, и кладу их в небольшой лоток. Коллега звонит в банк крови, чтобы сообщить, что Джейсону понадобится много пакетов: как минимум в восемь раз больше, чем при стандартном переливании крови. Протокол массивного кровотечения.