Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

Была и другая проблема. Никто из сотрудников колледжа понятия не имел, как обращаться с аппаратом для функциональной магнитно-резонансной томографии. Кое-кто из нас участвовал в исследованиях с применением методик нейровизуализации, но мы не умели сами работать с этими невероятно сложными машинами и нужными программами. Поэтому декану пришлось санкционировать поиск нового сотрудника на профессорскую должность. Мы понимали, что нам требуется ведущий специалист в этой области, но на тот момент у нас не было ни самого аппарата, ни контракта на его поставку. В 1999 году, пока все это шло своим чередом, я провел двухнедельную летнюю школу по когнитивной нейронауке. Среди приглашенных лекторов был Скотт Графтон, крупный авторитет в области визуализации активности мозга из Эмори. Его работы поражали воображение, он великолепно чувствовал современные тенденции в науке. Он не только был выдающимся нейробиологом, но и отлично владел техниками нейровизуализации.

В тот день я наведался в одно из самых идиллических заведений Америки – в Hanover Inn. Скотт переоделся в спортивный костюм, и я насторожился: своего я не видел со времени того незавершенного восхождения на гору Рейнир. У меня мелькнула мысль: а вдруг он не тот, кто нам нужен? Мы сидели в тростниковых креслах-качалках на балконе и смотрели на кампус, который, как заметил однажды Дуайт Эйзенхауэр, выглядел точно так, как и подобает университетскому кампусу. Поговорив о том о сем, я резко переменил тему: “А вы не хотели бы поработать здесь?” Он взглянул на меня и ответил коротко: “Почему бы и нет?” Я спросил, может, его жена как-нибудь заглянет сюда в обозримом будущем? Хирург общего профиля, она специализировалась на онкологии, то есть речь шла о двух рабочих местах. Я не утратил своей убежденности, но уже предвидел сложности с наймом. Несмотря на то, что Дартмут небольшой и административная верхушка одна, колледж гуманитарных и естественных наук имел мало общего с медицинской школой и больницей, а там тоже, получается, требовалось одно вакантное место.

Спустя две недели Графтоны вернулись в город, чтобы всерьез обдумать переезд в Хановер. Уже за две секунды стало ясно, что все получится. Ким – удивительный человек. Ей предложили работу сразу же, едва она встретилась с хирургами. Забавно, что колледжу пришлось решить кое-какие бюрократические вопросы, чтобы сделать достойное предложение Скотту. Но все устроилось очень быстро, один дом был куплен, другой продан, и к сочельнику 1999 года Графтоны уже переселились и готовы были встречать Новый год и работать с новехоньким МРТ-сканером.

Когда появился прибор, наша научная деятельность вышла на новый интеллектуальный уровень. Во главе стоял Графтон, признанный авторитет, а значит, в сообществе специалистов по нейровизуализации нас тут же стали воспринимать всерьез. Со всего мира в Дартмут валом повалили постдоки. Стало гораздо легче приглашать преподавателей. Появились новые виды финансирования. Рабочий процесс шел очень интенсивно. И все благодаря Скотту Графтону. Мало того, что он разбирался в математике, физике, информатике и методах обработки данных, главное – он был психологом. Его интересовал, пожалуй, центральный вопрос когнитивной нейронауки – как мозг планирует действия.

При этом Скотт имел еще одну профессию. Он был неврологом, врачом, который работал в академической среде. Прежде чем окончательно переключиться на исследования, он двадцать лет лечил людей. Он обходил больничные палаты, констатировал гибель мозга у пациентов, видел страдания, помогал любому человеку, переступившему порог его кабинета, и выполнял все прочие медицинские обязанности. По сравнению со всем этим трудности разного рода, с которыми он сталкивался на факультете психологии, казались ему мелкими неприятностями и никак не могли привести в состояние тревоги или сильного раздражения. Никто не мог похвастаться такой уравновешенностью, и это качество Скотта ценили все.

Такой его характер дополнялся еще и жадностью до идей и готовностью учить новичков непростым методам визуализации мозга. Поэтому, если к Скотту обращался кто-нибудь из социальных психологов, изучавший многоплановость личности, эмоциональный мозг, возможные способы, которыми мозг передает зрительную информацию из одной области в другую, или любую из десятков тем, он всегда делал все для того, чтобы исследование было выполнено корректно.

Исправление научных ошибок