Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

Когда в Нью-Йорк заезжали другие светила, на мою долю выпадало развлекать их и водить ужинать после рабочего дня. Обычный расклад был таков: Джордж, Шарлотта, я, гость и два-три ординатора или постдока шли ужинать в какой-нибудь ресторан на Первой авеню, например в Piccolo Mondo, или Maxwell’s Plum, или Manhattan Club, или иногда даже в Mortimer’s. Надо сказать, что в нью-йоркском ресторане даже тогда невозможно было поужинать на двадцать пять долларов, которые нам выделяли на человека. Мы всегда старались минимизировать расходы, но все-таки мы представляли серьезное исследовательское учреждение и фонд, так что не могли ударить в грязь лицом перед гостями. На самом деле счет за ужин выходил примерно по шестьдесят долларов на человека, и мы подавали его на компенсацию. Так продолжалось около года.

Как-то мне позвонила ассистентка Плама, Гертруда. Она сообщила о решении доктора Плама строго ограничить бюджет подобных ужинов, устраиваемых кафедрой неврологии, двадцатью пятью долларами на человека, и точка. Я пожаловался Джеффу на новое невыполнимое правило, на что он огрызнулся: “Ну класс! В следующий раз, как пойдем на ужин, скажем: «Простите, доктор Кандель[134], можно попросить вас обойтись без закусок?»” Поломав голову над этой проблемой, я велел своему секретарю написать себе напоминание, чтобы в каждый такой счет включать доктора Констант и его жену, которые будут теперь постоянно принимать участие в подобных ужинах. Эти гости-призраки помогали нам уменьшить перерасход, потому что рестораны, понятное дело, скидок нам не делали.

Прошло несколько лет, прежде чем Гертруда снова связалась со мной. Та наша программа с ужинами давно закончилась, и мы занимались уже совсем другими делами. По-видимому, доктор Плам сам наконец-то повел в ресторан группу визитеров, получил типичный для Нью-Йорка счет, подал его на компенсацию, но ему отказали. Он хотел узнать, “как же Майку удавалось столько лет получать компенсацию за все те ужины”. Я напомнил Гертруде, что в Корнелле не было подобных ограничений и что это сам доктор Плам ввел их конкретно для кафедры неврологии. Все, что ему требовалось сделать как заведующему кафедрой, – это снять трубку и отменить ограничения. “Ну или, – добавил я, – написать, что с ним еще были доктор Констант и его жена”.

Снимки мозга подтверждают результаты операций по его расщеплению

В нашей тогда уже двадцатилетней работе с пациентами с расщепленным мозгом оставался главный вопрос: действительно ли полушария у них были полностью разделены? Рассекли ли хирурги все так, как говорили? Было ли мозолистое тело перерезано полностью, или же случайно остались нерассеченными какие-то волокна, соединяющие полушария? Отчет хирурга об операции и реальное положение дел внутри головы пациента могут отличаться друг от друга, что зачастую и происходит. Благодаря компьютеризированным микроскопам и прочему данная проблема была с годами успешно решена, и эта история сама по себе очень интересна. Однако для нас вопрос был довольно прост: полностью ли расщеплен мозг у наших пациентов?

И словно в наших нью-йоркских жизнях недоставало треволнений, медицинская область визуализации мозга развивалась столь молниеносно и столь близко к нам, что мы вот-вот должны были получить ответ на свой сокровенный вопрос. Конечно, компьютерные томограммы уже несколько лет как существовали. Об их способности выявлять опухоли и другие повреждения в голове уже слагались легенды. Но тогда они еще не могли показывать белое вещество, то есть соединительные нервные волокна мозолистого тела, а значит, не в силах были дать ответ на наш вопрос.