Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

Наш самый крупный совместный с Биллом успех заключался в том, что я познакомил его со средствами электронного редактирования текстов и с ноутбуками, как только они появились. Он приходил ко мне в корнеллский офис и садился за мой текстовый процессор, допотопное страшилище по современным стандартам, но для той поры отличное устройство. Он был поражен и, конечно, хотел себе такой же. Немного погодя он пришел в восторг от письма, которое я надиктовал ему в Равелло на свой новый Sonycorder, небольшое устройство с клавиатурой и миниатюрной пленочной кассетой. Оно записывало то, что ему надиктовывали, и эту запись потом можно было отдать секретарю, чтобы тот с помощью звуковоспроизводящего устройства перевел устную речь в печатную. Для путешественников эта штука была просто спасением. Я использовал ее, чтобы написать свою первую книгу, “Социальный мозг”. Биллу захотелось тут же приобрести и себе такую же, но на ее место скоро пришли новые устройства, которые стали сменяться так быстро, что он в конце концов нанял себе в помощь персонального специалиста по электронике. В этом был весь Билл. Он всегда думал о других. После одного из визитов в мой офис он заключил, что у меня слишком сидячий образ жизни и я гроблю свое здоровье. Он купил мне абонемент в спортивный зал One on One неподалеку от моего офиса. Помню только, как мой персональный тренер раз за разом объяснял, почему после тренировки некоторые мышцы у меня сильно болят: “Проблема в том, что вы никогда не используете эти мышцы, так что после хорошей нагрузки они болят”. А я как-то спросил в ответ: “Если я их никогда не использую, то зачем мне вообще их тренировать?”

Однако мой образ жизни не был совсем уж сидячим. Брат Шарлотты, Уолтер Дебни, работал рейнджером в национальном парке Маунт-Рейнир и скоро должен был стать главным рейнджером Соединенных Штатов. Он постоянно предлагал нам взобраться с ним на вершину горы Рейнир, так что в конце концов я согласился, поскольку Брюс Волп и профессор нейрохирургии Дик Фрейзер захотели пойти. Шарлотта и ее сестра тоже хотели. Тогдашняя жена Волпа, Нэнси, также вызвалась идти с нами. Уолтер сказал, что поведет нас, только когда каждый будет способен пробежать шесть с половиной километров за полчаса. Пришлось тренироваться. Несколько месяцев каждое утро мы бегали до пролива Ист-Ривер от нашей квартиры на Шестьдесят третьей улице, пока не уложились в нужное время. Мы были готовы.

В день нашего отлета в Сиэтл мы с Фрейзером играли в сквош. Он был профи, а я – чайником, но я хотел привести себя в форму, так что эта игра была частью моей программы по физической подготовке. Ближе к концу матча я неудачно махнул ракеткой и саданул Фрейзера по левой брови. Та начала сильно кровить. Фрейзер тут же сказал: “Не волнуйся. Я наложу несколько швов, встретимся уже в самолете”. Пара контрольных звонков, чтобы убедиться, что все в порядке, – и вот мы все садимся в самолет и прибываем в Сиэтл чуть за полночь и немножко навеселе. Точно ли нам хватит подготовки, чтобы покорить гору-четырехтысячник?

На следующее утро после позднего прилета мы проснулись в доме с видом на величественную гору Рейнир. Здание располагалось на высоте полутора километров, так что воздух там в тот весенний день был чистым и необычно теплым. Шарлотта и ее сестра встали рано и радостно собирали рюкзаки. Когда все было упаковано, они затянули завязки. Довольные собой, они оглядели результаты своей работы и решили примерить по рюкзаку. Тогда-то мы и поняли, что совершили типичную для походников-новичков ошибку: они едва могли их поднять! Скоро вскрылась еще одна проблема: мы бегали свои кроссы без тридцатикилограммовых рюкзаков за плечами.

И однако же мы двинулись в путь около полудня и как-то добрались до лагеря Мьюира, расположенного на высоте примерно три километра. У нас ушло на это больше семи часов, в основном из-за меня. Поскольку росту во мне почти два метра, а весил я тогда больше ста килограммов без рюкзака, меня попросили быть замыкающим. Еще одна особенность пешего туризма заключается в том, что на самого высокого мужчину с большим рюкзаком в итоге обязательно повесят еще и чужие вещи. Уолтер оставлял аккуратные следы-“порожки” в покрытом ледяной коркой весеннем снегу, и они выдерживали всех, кроме меня. Когда я на них наступал, они под моим весом проваливались, из-за чего мне приходилось каждый раз поднимать ногу сантиметров на тридцать, чтобы вытащить ее из ямы и переставить в следующую. Этот подъем выжал из меня все соки. Мне приходилось использовать некоторые из тех непроработанных мышц, и они давали о себе знать.