Истории земли Донецкой. От курганов до терриконов

Преследуя половцев, 30-тысячное войско монголо-татар достигло берегов Днепра. Потерпев первые неудачи в стычках с грозным противником, половецкие ханы обратились за помощью к древнерусским князьям. На военном совете, который состоялся в Киеве, было принято решение помочь половцам и встретить врага на его территории, т. е. в степях Северного Приазовья. Пытаясь помешать созданию военного союза между Киевской Русью и половецкими ханами, монголы направили к русичам свое посольство с предложением мира. Киевский князь Мстислав Романович Старый не только отверг это предложение, но и выдал членов посольства половцам, которые их убили.

Переправившись через Днепр, древнерусские дружины, преследуя отдельные отряды монгольской конницы, углубились в степь и 28 мая 1223 года достигли верховьев реки Калка. По всей видимости, под этой речкой летописцы имели в виду современную речку Кальчик, правый приток Кальмиуса.

Битва состоялась 31 мая 1223 года. Воспользовавшись распрями между древнерусскими князьями и несогласованностью в их действиях, монголо-татары нанесли сокрушительное поражение объединенным силам Киевской Руси и половцев.

* * *

Наш батюшка дурачок,Он плывет на другой бережок.Родной дом позади,Домовина впереди…

Гнусавый голос юродивого Плошки звонко разносился над водами Славутича[51], вызывая у одних улыбку, у других гнев.

– Да замолчи ты, окаянный, – в сердцах прикрикнул воевода Петеля и замахнулся на юродивого ножнами своего меча. – Каркаешь мне здесь… И без тебя воронья хватает…

Лодка покачнулась, и сидевший на веслах князь Александр Глебович с неодобрением посмотрел в сторону своего воеводы. Кошка между ними пробежала еще вчера, после княжеского совета, на котором было принято решение переправиться на левый берег Славутича и, выследив отряды степняков-монголов, дать им бой. Узнав о таком решении, воевода Петеля долго убеждал своего князя погодить и не торопиться с переправой.

– Ты, воевода, видать совсем из ума выжил, – еле сдерживаясь, ответил ему князь. – Мы ж не девки какие, чтобы в плавнях отсиживаться да за спины других прятаться. Ты себе это как разумеешь? Все князья со своими дружинами в бой выступят, а мы, значится, погодим?

– Выманывают они нас, княже, ей-богу, выманывают, – при этих словах воевода размашисто перекрестился. – Хотят, чтобы мы подальше от батюшки Славутича в степь отошли, а там они как у себя дома. Устроят нам кровавую баню, чует мое сердце – устроят.

– Не узнаю я тебя, Петелич. Что ты раньше времени заупокойную всем поешь? – сердито ответил ему князь. – Неужто испужался? Так я тебе в подарок чистое исподнее пришлю. Свое-то от испуга небось совсем загадил?

Воевода насупился, его лицо покрылось красными пятнами, а руки сжались в кулаки. Заметив это, великий князь внимательно посмотрел на своего воеводу и, положив руку на рукоять меча, спросил:

– Я свое слово сказал. Или ты перечить мне вздумал?

Перечить князю воевода не стал. Он хорошо помнил, чем закончилась перепалка между князем и его первой женой. Глупая женщина вздумала на людях возразить своему супругу. Схватив жену в охапку, князь бросил ее в большой жбан с медовухой и держал ее там вниз головой, пока несчастная не испустила дух.

Высокий, под два метра ростом, турово-пинский князь Александр Глебович Дубровицкий обладал недюжинной силой и крутым нравом. Зная характер своего господина, дворовые и другая челядь старались без надобности ему на глаза не попадаться. Вот и воевода Петеля – повздыхал, посопел себе в усы, но перечить князю больше не стал. Как говорится – себе дороже будет.