Истории земли Донецкой. От курганов до терриконов

Нос большой лодки уткнулся в песок левого берега Славутича. Ловко спрыгнув в воду, Плошка подставил свою худую спину под сапог князя. Сойдя на берег, Александр Глебович оглянулся – в волнах неспокойной реки были видны головы его воинов, переправляющихся вплавь. Уцепившись за сбрую или гриву лошадей, дружинники одной рукой старательно гребли к берегу, помогая животным справиться с течением. Безлошадные, а в отряде князя были и такие, переправлялись с помощью надутых бараньих бурдюков. Этому приему они научились у своих союзников – половцев, с которыми уже не раз если не воевали, то ходили в военные походы за добычей в земли соседних княжеств. Над водами Славутича раздавалось громкое пофыркивание лошадей и людей.

Оставив воеводу следить за дальнейшим ходом переправы своей дружины, князь оседлал коня и с несколькими воинами направился в лагерь Мстислава Мстиславича Удалого. Ему не терпелось своими глазами увидеть трофеи, добытые Галицким князем во вчерашнем бою с монголами, а еще больше – посмотреть на захваченного в плен командира монгольского отряда Гемибека.

Возле шатра Мстислава Удалого было шумно. Повсюду горели костры, запах жареного мяса и хлебных лепешек разносился по всей округе. Александр Глебович спешился и, откинув полог, вошел в шатер князя. В полумраке шатра он увидел Мстислава Удалого, возлежавшего на коврах и мягких подушках. На почетном месте, рядом с хозяином, подогнув под себя ноги, сидел его тесть – половецкий хан Котян Сутоевич. Лицо еще не старого кочевника лоснилось от удовольствия и угощений. Наклонив набок голову, он пощипывал свою жиденькую бородку и не спускал своих маленьких глаз с молоденькой невольницы, которая прислуживала князю.

Увидев вошедших, князь Галицкий поднялся со своего места и сделал несколько шагов навстречу Александру Глебовичу.

– Что, князь, и ты решил разделить со мной победу? Где же вы все были вчера, когда победа добывалась вот этим мечом?!

Князь Мстислав выхватил из ножен меч и взмахнул им над головой. Видно, хмель ему ударил в голову, он покачнулся и, если бы не вовремя подставленное плечо Александра Глебовича, – лежать бы сейчас победителю посреди шатра.

Мстислав Удалой спрятал оружие в ножны и выкрикнул:

– Ничего, братья! Славы на всех хватит! Завтра соберемся в один кулак и погоним этих поганых по степи, как ветер колючку.

Только после третьей или четвертой чаши медовухи Александр Глебович спросил у хозяина о плененном им командире монгольского отряда. Мстислав отдал приказ и в шатер привели Гемибека.

Монгольский полководец был ранен. Вся левая сторона его головы была в запекшейся крови, а в правом плече кровоточила сквозная рана, оставленная, видимо, половецкой стрелой.

– Его сначала подстрелили из лука, выбили из седла, ну а потом уже добавили кистенем[52], – хвастливо сказал Мстислав. – Так бы ни в жисть не взяли, уж больно верткий.

С этими словами князь Галицкий подошел к пленному и протянул тому чашу с вином. Гемибек, словно не замечая князя, безучастно смотрел перед собой. По всему было видно, что полученные в бою раны доставляли ему боль, но монгол из последних сил старался удержаться на ногах и не упасть к ногам русского князя.

– Гордый, значит. – Мстислав Удалой медленно выпил вино из чаши и вытер мокрые губы рукавом кафтана. Александр Глебович заметил, как при этом губы пленника дрогнули в презрительной улыбке. Заметил эту улыбку и Мстислав. Он повернулся в сторону своего тестя, половецкого хана Котяна, и сказал:

– Хан, я хочу тебе сделать подарок. Отныне этот монгол твой. Делай с ним что хочешь, только запомни – сделай так, чтобы он больше никогда не улыбался.

Котян расплылся в довольной улыбке и трижды хлопнул в ладоши. Вбежавшие в шатер слуги хана повели Гемибека к выходу. При этом пленный, как и прежде, оставался спокойным. Казалось всё, что происходит вокруг, не имеет к нему никакого отношения. Перед тем как покинуть шатёр, монгол обернулся и обвел всех внимательным взглядом. Его губы тронула легкая усмешка.

* * *

Налетела татарва, как мошка болотная.Разболелась от них у Котяна головушка,Голова болит половая,А водичкой потечет русичей кровушка…

Князь Дубровицкий прислушался к словам своего юродивого. Дурак дураком, а песни поет такие, что мозги от них завязываются в тугой узел и голова начинает гудеть, как церковный колокол по праздникам. Словно услышав, о чем думает князь, юродивый, который шел рядом с лошадью хозяина, поднял голову и улыбнулся.

– Чего лыбишься, убогий? – беззлобно сказал князь. – Допоешься ты у меня – посажу на кол, как пить дать, посажу.