История Англии от Чосера до королевы Виктории

Но в еще большей степени, чем акционерные компании, финансировали промышленный и аграрный переворот растущие повсюду провинциальные банки. Они создавались семьей или одним лицом и, следовательно, не всегда были достаточно надежным кредитором, но в целом были в состоянии удовлетворить необходимыми фондами нужды расширяющихся предприятий.

Ведущую роль в делах Сити и банковского мира Англии стали играть также евреи и квакеры, принося туда свои специфические достоинства.

За время, прошедшее от изгнания евреев при Эдуарде I до возвращения их при Кромвеле, англичане научились самостоятельно вести свои собственные финансовые и деловые предприятия. Поэтому здесь не было опасности иудейского преобладания и ответной реакции антисемитизма. В ганноверский период Англия была достаточно сильна, чтобы перенести умеренный наплыв евреев. Когда процветание Голландии пошло на убыль, многие из евреев двинулись из Амстердама в Лондон и занялись здесь маклерством. Во время Семилетней войны Гидеон Сэмпсон был в Сити важным банкиром; в следующем поколении выдвинулись Голдсмиты, а в 1805 году Натан Ротшильд основал самый известный из всех еврейских банкирских домов в Лондоне, выгодно связав его с предприятиями семьи в других европейских странах. Но наряду с такими известными евреями Сити существовал также низкий тип иудейского ростовщика, к которому (и не без основания) питали отвращение его жертвы – бедняки и расточители всех классов.

Квакеры также становились силой в финансовом мире. Они занимались банковскими делами, и много сделали для установления в этой области лучших английских традиций; честные, спокойные, либеральные и миролюбивые, они оказывали сдерживающее влияние на неистовую жестокость и джингоизм финансового мира.

Глава XIII Англия времен Сэмюэля Джонсона (Продолжение)

Если Англия XVIII века при руководстве аристократии была страной искусства и изящества, то этому способствовала ее социальная и экономическая структура. В те времена в стране еще не наблюдалось значительного развития фабрик с их массовым производством товаров для оптовой торговли, губящим мастерство и художественный вкус их производителей и резко отделяющих рабочих от нанимателей. Большая часть наемных рабочих состояла из искусных ремесленников, часто столь же образованных, состоятельных и занимавших такое же социальное положение, как и мелкие предприниматели и лавочники.

При таких благоприятных обстоятельствах умелыми руками ремесленников создавались для обычного рынка товары, так художественно выполненные и такого высокого качества – фарфор, стекло, серебряные блюда, книги, прекрасно изданные и переплетенные, чиппендейлские стулья и шкатулки, всевозможные предметы, служащие для украшения и бытового употребления, – что до сих пор они высоко ценятся знатоками и коллекционерами. Даже самые обычные высокие стоячие часы, показывавшие время на кухне деревенского дома, были просты и выразительны по рисунку, что являлось результатом сочетания традиции и индивидуальных вариаций бесчисленных мелких фирм.

В архитектуре развивался незамысловатый английский стиль, известный теперь как «георгианский». В те дни все здания, сооруженные в городе или деревне, от городских холлов и сельских особняков до ферм, деревенских домиков и садовых беседок, радовали глаз, потому что правила пропорции в расположении дверей и окон по отношению к размерам всего здания были тогда понятны обычным строителям. Эти простые люди хранили секрет, утерянный позднее претенциозными архитекторами Викторианской эпохи, которые отказались от простого английского георгианского стиля, чтобы следовать сотне экзотических фантазий – греческих, средневековых и т. п., – и были достаточно сведущи во всем, касающемся их работы, кроме ее существа.

В XVIII веке искусство было частью обычной жизни и предпринимательства. Картины Хогарта, Гейнсборо, Рейнольдса, Ромни и Зоффани, школа миниатюрных портретов, которая достигла кульминационного пункта в работах Косвея, гравюры Вертю и Вуллетта, бюсты и статуи Рубийяка, мебель и отделка братьев Адам – все это было не вспышкой гения, протестующего против его окружения, а естественным результатом характера века, частью процесса спроса и предложения. И то же самое может быть сказано о литературном мире Грея, Голдсмита, Каупера, Джонсона, Босуэлла и Бёрка. По своему спокойному, установившемуся единству цели и мысли это был классический век, не похожий на беспокойный викторианский век, когда большинство великих людей – Карлейль, Раскин, Мэтью Арнольд, прерафаэлиты, Уильям Моррис, Уистлер, Браунинг и Мередит – восставали против испорченных идеалов их времени или отважно боролись, чтобы навязать публике свой собственный удивительный гений. Однако XVIII век произвел и величайшего из всех мятежников: Уильям Блейк родился в 1757 году.