История Библии. Где и как появились библейские тексты, зачем они были написаны и какую сыграли роль в мировой истории и культуре

Точный порядок очень сильно варьируется, но в том, что касается общей структуры, ученые склонны соглашаться. В отличие от иудаизма, здесь нет никакой градации авторитета — тут просто иной порядок. Но есть одно последствие: пророчества переходят в конец Ветхого Завета, и, вероятно, это имеет значение. В христианстве, как правило, делался акцент на профетической стороне Ветхого Завета: мы много где видим это в Новом Завете, где тексты, которые случайному читателю вовсе не кажутся пророческими ни с какой стороны — скажем, фрагменты псалмов или исторических книг — воспринимаются как предвозвещения о жизни, смерти и воскресении Иисуса. Возможно, с этим согласуется идея выстроить библейские книги в таком порядке, чтобы их апогеем стали пророческие тексты. Эффект становится поистине ясен, когда Новый Завет присоединяется к завершению Ветхого: если Двенадцать малых пророков завершают пророческий свод, как это часто и бывает, тогда последние слова Ветхого Завета, звучащие в Книге пророка Малахии (Мал 4:5) и провозглашающие о том, как явится Илия уготовить путь Господу, мы прочтем перед самым началом Евангелия от Матфея — и рассказа о том, как Иоанн Креститель провозглашает грядущего в мир Христа. Невозможно быть уверенным в том, что такой порядок выбирали сознательно, но если это совпадение, то оно, несомненно, поражает. Манускрипты с греческим переводом Ветхого Завета, практически все из которых созданы христианами, довольно согласованно следуют схеме «история-мудрость-пророчество», хотя (насколько мне известно) ни один из христианских писателей никогда не делал комментария о том, будто она важна.

Порядок книг в Еврейской Библии и в христианском Ветхом Завете не всегда был таким, каким он представлен здесь: на протяжении веков в манускриптах можно было встретить самые разные альтернативные расположения. Например, есть еврейские копии Торы, где содержатся пять кратких книг для чтения на праздниках, и эти книги ставят рядом с теми местами Торы, которые принято читать примерно в это же время года. Может варьироваться и порядок «Поздних пророков»: согласно Вавилонскому Талмуду^{229}, книги идут в порядке «Иеремия-Иезекииль-Исаия», а не в привычном нам «Исаия-Иеремия-Иезекииль», на основании того, что вся Книга пророка Иеремии посвящена несчастью (вслед за Книгами Царств, которые завершаются несчастьем), Книга пророка Иезекииля начинается с несчастья, но завершается надеждой, а Книга пророка Исаии вся посвящена надежде — и потому они ставятся в таком порядке, словно костяшки домино. Нам неизвестен манускрипт, где бы тексты на самом деле следовали предложенному в Талмуде порядку. Поскольку на свиток, как правило, могла поместиться только одна пророческая книга, слово «порядок» (на иврите седер), должно быть, относилось к порядку свитков в библиотеке, а не к порядку их расположения в едином томе, если только раввины не были заинтересованы именно в первом. (Только в христианских кругах библейские книги переписывались не в свитки, а в кодексы, иными словами, в то, что мы называем книгами, и прошивались по корешку; об этом развитии мы поговорим в главе 10.) В христианских списках, как мы уже отмечали, порядок мог перемешиваться даже в Пятикнижии, Левит и Числа могли меняться местами, а расположение «учительных» книг порой было несогласованным. И, кажется, порядок, в котором следовали друг за другом библейские книги, христиан не особенно волновал.

Книги канона? Или книги вне канона?