История Библии. Где и как появились библейские тексты, зачем они были написаны и какую сыграли роль в мировой истории и культуре

Некие истоки аргументов против Маркиона мы можем встретить у Иустина Мученика в его «Разговоре с Трифоном иудеем». Иустин явно пытается следовать апостолу Павлу и показать иудею, что Иисус исполняет ветхозаветные пророчества. Но, по всей видимости, подтекст стремится к иному: на основе того, что Иисус исполняет пророчества, доказать христианам, что Священное Писание подлинно и непреложно. «Цель не столько в том, чтобы продемонстрировать истинность веры в Христа на основе Священного Писания, сколько, напротив, в том, чтобы снова упрочить пошатнувшийся авторитет Священного Писания в свете Христа»^{260}. В произведении под названием «Воспоминания», написанном во II веке под псевдонимом и некогда приписываемом Клименту Римскому, об этом говорится откровенно: «В Иисуса следует верить не потому, что о нем предсказали пророки — скорее, пророков стоит счесть истинными, поскольку о них свидетельствовал Христос»^{261}.

Для тех, кто так думал, авторитет Нового Завета — или по крайней мере главного содержания Нового Завета — уже был ясно признан и установлен. Нет, они не принижали Ветхий Завет, но он уже не был их первоисточником; как язычники, они никогда и не «владели» Ветхим Заветом. Новозаветные писания, в новой форме кодексов, были для них намного важнее иудейских свитков — да и свитки у них если и были, то лишь частично. Язычники, обращенные в христианство, ссылались на эти свитки с великим почтением, предваряя ссылки формулировкой «как написано» — и все же именно новозаветные произведения реально одухотворяли их жизнь и веру. Почти несомненно то, что существовали удобные сборники важных пассажей из Ветхого Завета: из них составлялись так называемые по-латыни testimonia — свидетельства о Христе. Как мы видели, по традиции о развитии канона Священного Писания рассказывают так: ранние христиане сперва приняли Ветхий Завет, и все же новозаветные произведения постепенно набирали силу, и так длилось до тех пор, пока оба Завета не обрели одинаковый статус. Да, в некоем теоретическом смысле это правда: если бы вы в начале II века спросили христианина, относятся ли Книга пророка Исаии и Евангелие от Матфея к Священному Писанию, он бы ответил: Исаия — да, а Матфей — нет. Однако тот процесс, о котором мы только что говорили выше, подразумевает, что с чисто утилитарной точки зрения именно новозаветные книги играли первую скрипку. Полная инверсия аргумента от пророчеств — это самый ясный знак того, что христиане начали делать больший акцент не на Ветхом Завете, а на Евангелиях и посланиях Павла. Конечно, до появления официальных перечней книг Нового Завета оставались еще столетия. Но книги являются Священным Писанием, когда выполняют назначение Священного Писания, а новозаветные книги его совершенно явно выполняли — с тех самых пор, как аргумент от пророчеств обернулся в иную сторону и стал аргументом от Христа.

3) Божественный план в Ветхом и Новом Заветах

Со временем (к эпохе Оригена — несомненно) аргумент от пророчеств прекратил метаться из стороны в сторону, то пытаясь доказать истинность Христа через Писания, то напротив — истинность Писаний через Христа, утвердился в равновесии и начал действовать в обе стороны одновременно. Теперь он призывал увидеть божественный план, в котором важные события были предсказаны и свершились. Провидение Божье открылось в том, что пророчества и их исполнение приведены в соответствие. Чтобы взглянуть на все с такого ракурса, требовалось в полной мере принять оба Завета — и Ветхий, и Новый, – и мне кажется вероятным, что это связано с принятием Священного Писания как единого свода, состоящего из двух Заветов, сочтенных по сути одинаковыми; иными словами, с такой точки зрения мы можем говорить о существовании Библии в том ее виде, в каком она сейчас известна нам. Такой образ мышления явно свойствен Оригену. К его эпохе христиане уже могли не опасаться того, что какая-нибудь часть Библии окажется под угрозой (хотя маркиониты в округе еще оставались), и все они воспринимались в гармоничном единстве. Мы уже отмечали, что Ориген писал комментарии к обоим Заветам, совершенно не считая их разнородными произведениями. Так к середине III века возникло некое подобие нашей современной Библии, и в его единстве не было никаких противоречий.

Ветхий Завет как христианская книга