История Британских островов

Существенно возрос интерес к культурной истории Уэльса, активно развивалась валлийская поэзия, пелись валлийские хоралы, а в 1858 г., через два года после написания валлийского национального гимна, был возрожден айетеддвод (ежегодный фестиваль бардов). Создание новых учреждений, таких как Университетский колледж в Аберистуите (1872 г.), свидетельствовало об усилении патриотических настроений, получивших свое выражение в институтах, заинтересованных в их укреплении и служивших в качестве необходимой платформы и точек притяжения для поборников валлийской идеи. В 1907 г. королевской хартией были учреждены Национальная Библиотека и Национальный Музей.

В политической сфере валлийцы склонялись к либерализму. При Дэвиде Ллойд-Джордже, министре финансов (1908-1915 гг.) и премьер-министре (1916-1922 гг.), валлийский либерализм достиг пика своего политического могущества, но, как и в случае с шотландцем Ремси Мак-Дональдом и лейбористами, он оставался частью британской политической системы. Ключевые вопросы валлийской политики конца XIX в. — земельная реформа, лишение официального статуса Англиканской церкви и государственное образование — входили в радикальную программу либералов и таким образом влились в русло общебританской политической жизни. Агитация против завышенной арендной платы и церковной десятины иногда вызывала волнения, особенно в 1887 г., но землевладельцы не страдали от насилия: валлийцы стремились дистанцироваться от более жестоких проявлений протеста в Ирландии.

Шотландия в XIX в.

В XIX в. многие европейские страны воодушевлялись националистическими настроениями или, если смотреть с другой точки зрения, страдали от них. Многонациональные империи, особенно Австро-Венгрия и Россия, столкнулись со значительными сложностями, проистекающими от всплеска национализма, и то же самое можно сказать о Британии, испытывавшей серьезные осложнения в ирландской и индийской политике. Однако в Шотландии ситуация была гораздо лучше, во многом из-за того, что сами шотландцы прониклись идеей единой Британии и не собирались отказываться от выгод, предоставляемых Британской империей.

Шотландию затронули те же процессы, которые протекали в Англии и Уэльсе, — индустриализация, миграция и урбанизация, отражавшие развитие промышленности и введение новых технологий. Так, с появлением пароходов и железных дорог пришел конец таким древним занятиям, как перегон скота, а области без угольных залежей, такие как юго-западные районы Шотландии, в сущности оставались в стороне от общего экономического подъема. К 1861 г. большая часть населения была сосредоточена в городах. Промышленный рост шел особенно быстрыми темпами с 1830-х гг. и был особенно заметен в Стратклайде, где значительно увеличилась численность населения, по большей части благодаря притоку рабочей силы из сельских районов. Население Глазго выросло* с 77 385 человек в 1801 г. до 274 533 человек в 1841 г., несмотря на среднюю ежегодную смертность 33 на 1000 в 1835-1839 гг., — самый высокий уровень смертности в Шотландии. Благодаря индустриализации, процент шотландского населения в «срединном поясе» вырос с 40 процентов в 1755 г. до 50 в 1821 г. и до 80 на сегодняшний день. Эдинбург и Глазго были соединены железной дорогой в 1841 г. В Шотландии сложилась разветвленная железнодорожная сеть, соперничающая с каботажными перевозками. Развивалась также и сфера услуг, особенно банковское и страховое дело в Эдинбурге, превратившемся в главный финансовый центр. К середине XIX в. менее 10 процентов рабочих в графствах Ланарк, Мидлотиан и Ренфрью было занято в сельском хозяйстве, лесном хозяйстве и рыболовстве. Несмотря на очень высокий уровень эмиграции, население Шотландии в целом выросло с 1 265 380 человек в 1801 г. до 4 472 103 человек в 1901 г. Экономический рост привлекал иммигрантов, особенно ирландцев.

Как и в Англии, урбанизация и нищета вызывали серьезные социальные проблемы. Например, Данди, ставший благодаря импорту сырья из Индии, крупнейшим в мире центром торговли джутом, страдал от трущоб, болезней и детской смертности. В 1832 г. Глазго поразила сильнейшая вспышка холеры, а в 1817-1818 и 1837 гг. — тифа.