История Египта c древнейших времен до персидского завоевания

Кроме «палаты» визиря, называвшейся также «великим советом», по всей стране находились местные присутствия, не имевшие первоначально судебного характера, а являвшиеся, как мы уже объясняли, просто коллегиями административных чиновников каждого округа, облеченными властью разбирать дела с полной компетенцией. Они назывались «великими мужами города», или «советами», и действовали как местные представители «великого совета». В случаях, касавшихся реальных земельных прав, «великим советом» посылалось доверенное лицо, чтобы исполнить его постановление при содействии ближайшего местного «совета». Иногда же дело должно было слушаться в этом последнем, прежде чем «великий совет» мог принять постановление. Мы совершенно не знаем, сколько было местных присутствий, но два наиболее важных из числа известных находились в Фивах и в Мемфисе. В Фивах состав присутствия менялся изо дня в день; в случаях интимного характера, когда были замешаны члены царского дома, он назначался визирем, а в случаях заговора против правителя членов присутствия назначал сам монарх, притом без всякой партийности. Они получали инструкцию установить, кто были виновные, и имели полномочие привести в исполнение приговор. Все присутствия состояли в значительной мере из жрецов. Трудно определить их отношение к «палате визиря», но по крайней мере в одном случае, когда иск не был удовлетворен в этой последней, истец получил обратно похищенного раба, перенеся дело в одно из присутствий. Однако они не всегда пользовались хорошей репутацией в народе, оплакивавшем безнадежное положение «того, кто стоит один перед судом, если он человек бедный, а его противник богатый, причем суд притесняет его, (говоря): „Серебра и золота для писцов, одежды для слуг“». Само собой понятно, что взятка богача часто оказывалась сильнее правоты бедняка, как это нередко бывает и в наши дни. Закон, к которому взывал бедняк, был, безусловно, справедлив. Визирь был обязан иметь его постоянно перед собой в сорока свитках, которые клались при всех публичных сессиях перед его креслом, где они, без сомнения, были доступны для всех. К сожалению, свод, который они заключали, погиб, но мы не можем сомневаться в его справедливости, ибо о визире говорилось, что он судья, «разбирающий справедливо, не выказывающий пристрастия, отпускающий двух людей (тяжущихся) от себя удовлетворенными, судящий слабого и могущественного», или еще – «не дающий предпочтения знатному перед худородным и награждающий притесненного, воздающий за зло тому, кто совершил его». Даже царь поступал по закону; Аменхотеп III называл себя в своем титуле «установителем закона», в одном из описанных нами судов царь хвалится, говоря: «Закон стоял твердо, я не нарушал постановлений, но перед лицом фактов я безмолвствовал, дабы вызвать ликование и радость». Даже заговорщики не обрекались просто на смерть, но, как мы видели, отсылались в законно составленный суд для надлежащего разбора дела и осуждения лишь в случае установленной виновности. Наказания, налагавшиеся Харемхебом на преступных чиновников, грабивших бедных, были все согласны с «законом». Большая часть этого последнего была, без сомнения, весьма древней, и некоторые статьи его, подобно древним текстам «Книги мертвых», приписывались богам, но постановления Харемхеба были новыми законами, введенными в силу им.