История Египта c древнейших времен до персидского завоевания

Наряду со скрытым ропотом и противлением среди массы населения следует отметить несравненно более опасную силу, а именно ненависть древнего жречества, в особенности – Амона. В Фивах было восемь больших храмов этого бога, стоявших пустыми и заброшенными; его обширная собственность, включавшая города в Сирии и огромные земли в Египте, была, очевидно, конфискована и передана Атону. Не могла не существовать и, как показали результаты, действительно существовала в течение всего царствования Эхнатона могущественная жреческая партия, которая открыто или втайне делала все возможное, чтобы под него подкопаться. Равнодушие к азиатским владениям и их потеря должны были восстановить против царя многих энергичных людей и вызвать негодование среди потомков соратников Тутмоса III. Память о том, что было сделано в те славные дни, была, вероятно, достаточно сильна, чтобы воспламенить сердца военных и заставить их искать вождя, который вернул бы потерянное. Эхнатон, как мы видели, назначил одного из своих любимцев начальником армии, но его идеальные воззрения и высокое стремление к миру, по-видимому, были столь же непопулярны, как и непонятны, среди его военачальников. Один из числа последних по имени Харемхеб, пользуясь царским расположением, в то же время стремился заручиться поддержкой военного класса и, как мы увидим позднее, вошел также в милость жрецов Амона, искавших, разумеется, кого-либо, кто помог бы им осуществить их замыслы. Эхнатон во всех отношениях попрал исконные традиции целого народа. Таким образом, как народ, так и жреческий и военный классы одинаково искали возможности низвергнуть ненавистного мечтателя во дворце фараонов, чьи мысли были для них так малопонятны. В довершение беды, судьба не даровала царю сына, и ему пришлось наконец искать опоры в своем зяте, вельможе по имени Сакара, женатом на его старшей дочери Меритатон, «Возлюбленной Атона». Эхнатон, вероятно, никогда не был силен физически; его узкое лицо, с чертами аскета, носит на себе черты забот, так сильно над ним тяготевших. Он назначил Сакара (Сменхкара) своим преемником и в то же время сделал его соправителем. После этого Эхнатон прожил очень недолго, и около 1358 г. до н. э., после приблизительно семнадцатилетнего правления, царь умер, сраженный непреоборимыми силами, направленными против него. В уединенной долине, в нескольких милях на восток от своего города, был он погребен в гробнице, высеченной им в скалах для себя самого и для своего семейства и где уже покоилась его вторая дочь Макетатон.

Так исчезло самое замечательное лицо ранней восточной истории. Своему народу он был впоследствии известен как «преступник из Ахетатона»; что же касается нас, то сколько бы мы ни порицали его за потерю азиатской империи, которой он позволил ускользнуть из своих рук, сколько бы мы ни осуждали фанатизм, с каким он проводил свои взгляды, доходя при этом даже до осквернения имени собственного отца и древних памятников, все же мы должны признать, что с ним сошел в могилу дух, какого мир никогда не видел прежде, – отважная душа, бесстрашно действовавшая наперекор незапамятной традиции. Выдаваясь из длинного ряда традиционных и бесцветных фараонов, он проповедовал идеи, далеко превосходившие понимание его века. Подобных людей мы находим семьсот или восемьсот лет спустя среди евреев. Современный мир должен правильно его оценить и, более того, суметь разглядеть родственные черты в этом человеке, который в то отдаленное время и при столь неблагоприятных условиях был первым идеалистом и первой индивидуальностью в истории.