История Египта c древнейших времен до персидского завоевания

Верные вассалы Эхнатона посылали к нему одного гонца за другим, отправляли и специальных послов, сыновей и братьев, описывавших ему серьезность положения, но они или не получали вовсе ответа, или же посылался военачальник с совершенно недостаточными силами, делавший тщетные и неискусные попытки овладеть положением, справиться с которым мог бы только сам фараон при помощи всей египетской армии. В новой и великолепной столице Ахетатоне роскошный храм Атона оглашался гимнами в честь нового бога империи в то время, когда последняя уже больше не существовала. Дань двенадцатого года правления Эхнатона была получена в Ахетатоне, как и прежде, и царь, которого несли на носилках восемнадцать солдат, отправился торжественно принять ее. Долголетняя привычка и остаток некогда вполне основательного страха, что фараон может появиться в Сирии со своей армией, все еще обусловливали получение Эхнатоном время от времени писем от царьков, уверявших его в своей преданности, и это, быть может, поддерживало в его представлении иллюзию, что он по-прежнему владыка Азии. «Буря, разразившаяся над азиатскими владениями, была менее разрушительна, чем та, которая угрожала судьбам царского дома в Египте». Но Эхнатон был по-прежнему настойчив в распространении новой веры. По его повелению храмы Атона были воздвигнуты по всей стране. Кроме святилища Атона, построенного им прежде всего в Фивах, трех по меньшей мере в Ахетатоне и нубийском Гем-Атоне, царь еще воздвиг другие в Гелиополе, Мемфисе, Гермополе, Гермонте и Файюме. Он посвятил себя выработке храмового ритуала, и теологизирующая тенденция несколько отразилась на свежести гимнов в честь бога. Его имя было изменено, и вместо слов «Жар, заключающийся в Атоне» к нему стали присоединять в качестве определяющей формулы слова «Огонь, исходящий из Атона». Тем временем переворот, потрясший национальные основы, сказался по всей стране пагубнейшим образом. Религия Атона пренебрегла самыми исконными народными верованиями, в особенности касавшимися потусторонней жизни. У народа был отнят его давнишний покровитель и друг в обители мрака Осирис, и его лишили магических средств, способных охранять человека в загробном мире от тысячи врагов. Некоторые пытались связать Атона с древними традициями, но он не был народным богом, жившим в таком-то дереве или потоке, и слишком был он далек от круга повседневных забот, чтобы иметь к ним отношение. Народ ничего не понимал в утонченности, характерной для новой веры. Он знал только, что почитание старых богов было запрещено и что на их место было доставлено чуждое ему божество, о котором он ничего не знал и ничего не мог узнать. И в конце концов, подобная правительственная реформа повлияла на народное богопочитание не более, чем декрет Феодосия, изгнавший в интересах христианства древних богов Египта через восемнадцать веков после переворота Эхнатона. Несколько столетий спустя после смерти Феодосия в Верхнем Египте еще продолжали почитать древних, так называемых языческих, богов. Пределы одной человеческой жизни поистине слишком тесны, чтобы втискивать в них изменение в обычаях и исконной вере народа. Религия Атона жила лишь в мечтах идеалиста Эхнатона и небольшого круга его придворных, она никогда в действительности не была народной.