История Египта c древнейших времен до персидского завоевания

Все эти мероприятия были записаны Харемхебом на огромной плите около 16 футов высотой и приблизительно 10 футов шириной, поставленной им перед одним из его карнакских пилонов, для которых он взял строительный материал, как мы уже говорили выше, из местного храма Атона. Он присоединил примечание: «Мое величество законодательствует для Египта, дабы сделать процветающей жизнь его обитателей», и заключил увещанием: «Внимайте этим первым велениям моего величества, управляющего всей страной, когда мое величество вспомнил случаи угнетения, происходящие перед лицом страны». Эти здравые филантропические реформы обеспечивают Харемхебу высокое положение в истории управления людьми, в особенности если мы вспомним, что, даже и после занятия страны англичанами, те же самые злоупотребления, которые он карал, оказались налицо, и притом необычайно упорными и трудноискоренимыми.

С такими серьезными задачами внутри страны и с дезорганизацией и анархией за ее пределами, полученными им по наследству, Харемхеб, разумеется, не мог уделять много внимания чужеземным войнам. Он имел дело с Азией и знал, чего можно было оттуда ожидать. Судя по тому, что все его внимание было поглощено внутренними делами, по-видимому, он считал положение за пределами страны безнадежным. Список названий иноземных стран на стене, рядом с большим сводом законов, заключает условное перечисление зарубежных побед, которые, вероятно, не следует понимать слишком буквально; среди них появляется название хеттов, но позднейшее положение показывает, что Харемхеб не мог значительно ослабить их могущество в Сирии. Напротив, возможно, что мы должны отнести к его царствованию союзный и дружественный договор, упоминаемый Рамсесом II, приблизительно 50 лет спустя, как существовавший прежде. На юге не было серьезной нужды в агрессивных действиях, хотя восстание обычного характера заставило его появиться в Нубии и наказать местные племена. Он имел также возможность отправить экспедицию в Пунт, которая вернулась с уже известными в то время местными продуктами. Если бы Харемхеб и имел тщеславное желание оставить себе репутацию завоевателя, то времена были против него. Его вступление на престол произошло в ту эпоху, когда все его силы и все его великие способности по необходимости шли на реорганизацию царства после долгого предшествовавшего периода небывалой распущенности. Он исполнил свою задачу с энергией и искусством не меньшими, чем те, которые требовались для больших завоеваний; и в то же время он проявлял дух гуманной заботливости об улучшении условий среди масс, который никогда не был превзойден впоследствии в Египте. Хотя и будучи солдатом со всеми качествами, которые налагались этим званием на Древнем Востоке, все же, став царем, он мог справедливо сказать: «Вот, его величество проводило все время, преследуя благосостояние Египта».

Сколько он царствовал, неизвестно, но в дни Рамсеса II царствование Эхнатона и других почитателей Атона, по-видимому, присоединялось к его царствованию, увеличивая последнее на 25 лет или более того, причем одна тяжба из времен Рамсеса II напоминает о событиях 59-го года царствования Харемхеба (надпись Меса). Следовательно, он царствовал, по-видимому, около 35 лет. В дни своей официальной карьеры, когда он еще служил фараону, он построил в Мемфисе гробницу самой чудной художественной работы. И характерно для этого человека, что он не бросил своей мемфисской гробницы и не приказал сделать для себя другую, еще более великолепную в Долине царей в Фивах. Он оставил нетронутыми на ее стенах все свои старые служебные титулы, как военачальника и т. д., о которых мы уже упоминали, и только поместил рядом с ними свои царские имена и титулатуру. Всюду на рельефах в гробничной молельне, где встречалось его изображение, он приказал изваять на своем лбу змею (урей), чтобы было ясно, что это изображение царя. Эти добавления могут быть еще обнаружены в настоящее время.