История Египта c древнейших времен до персидского завоевания

В то время как общее положение вещей изобиловало нездоровыми симптомами, первым специфическим проявлением таящейся в нем опасности, которое мы можем удостоверить, явилось возмущение визиря Рамсеса III, запершегося в Атрибе (в Дельте), но он плохо рассчитал силы, бывшие в его распоряжении, город был взят Рамсесом, и мятеж подавлен. Мир и внешнее спокойствие были вновь восстановлены. Ввиду приближения тридцатой годовщины назначения царя наследным принцем и связанного с ним празднества были сделаны тщательные приготовления. Рамсес послал своего нового визиря Та на юг, в 29-м году своего царствования, дабы собрать прецессионные изображения всех богов, обычно принимавшие участие в великолепном празднестве в Мемфисе. Спустя чуть более года после этого государственного юбилея, когда старый царь начал ощущать свои лета, разразился новый кризис. Виновником его был гарем, очаг стольких покушений на престол. На Древнем Востоке всегда находилась среди многочисленных матерей царских детей принцесса или царица, думавшая, что ее сын имеет большее право на наследование престола, нежели сын счастливой соперницы, которой удалось добиться назначения его наследником царства. Подобная царица в гареме Рамсеса III по имени Тии начала втайне орудовать с целью обеспечить своему сыну Пентауру корону, уже обещанную другому принцу. Быстро составился заговор на жизнь старого царя, главное участие в котором, кроме Тии, принимали «камергер» Пабеккамон и царский дворецкий по имени Меседсура. По-восточному суеверный Пабеккамон начал с того, что достал ряд восковых фигурок богов и людей, с помощью которых он думал обезвредить или отвести прочь гаремную стражу, которая иначе могла бы перехватить одно из многочисленных посланий, раздувавших заговор. Затем Пабеккамон и Меседсура заручились поддержкой десяти гаремных служащих различного ранга, четырех царских ключников, хранителя сокровищницы, военачальника по имени Пейес, трех царских писцов из разных присутствий, помощника самого Пабеккамона и нескольких низших чиновников. Принимая во внимание, что большинство их состояло на личной службе у фараона, станет очевидна вся опасность заговора. Шесть жен офицеров при вратах гарема были привлечены к заговору, и они оказались весьма полезны при передаче вестей от обитателей гарема их родственникам и друзьям за его стенами. В числе первых находилась сестра начальника лучников в Нубии, тайно пославшая письмо своему брату и таким путем заручившаяся его поддержкой. Все было готово к возмущению за стенами дворца, долженствовавшему сопровождать цареубийство с целью дать возможность заговорщикам всего проще захватить в свои руки управление и посадить на престол своего претендента Пентаура. Но в этот момент царская партия узнала о заговоре, покушение на царскую особу потерпело неудачу, предполагавшееся возмущение было предотвращено и все участники заговора схвачены. Престарелый фараон, глубоко пораженный постигшим его ударом и, вероятно, испытывая телесные страдания после, быть может, все же сделанного на него покушения, немедленно назначил специальный суд, перед которым должны были предстать заговорщики. Уже сами слова, сказанные при вручении полномочий членам суда, свидетельствуют о том, что царь, вероятно, сознавал близость смерти, ускоренную постигшим его ударом; в то же время они побуждают судей быть нелицеприятными, воздавая каждому по заслугам, и делают это с юридической объективностью, замечательной в устах человека, всецело располагавшего жизнью обвиняемых и только что подвергавшегося опасности быть убитым ими. Царь наставлял назначенных судей в таких словах: «Я уполномочиваю вас (следует список имен и должностей), говоря: „Что касается слов, произнесенных людьми, то я их не знаю“. Идите и рассмотрите их. Когда вы найдете и рассмотрите их, вы приговорите к смерти через наложение на себя собственных рук тех, кто должен умереть, без того, чтобы я знал об этом. Вы наложите кару на остальных также без моего ведома… Будьте осторожны и имейте попечение, дабы не осудить несправедливо… Ныне говорю я вам по сущей правде, что касается того, что было совершено, и тех, кто совершил это, то пусть все, что они совершили, падет на их собственную голову, в то время как я охраняем и защищаем навеки, в то время как я в числе справедливых царей, находящихся перед Амоном-Ра, царем богов, и перед Осирисом, владыкой вечности». Ввиду того что Осирис – бог мертвых, возможно, что заключительные слова царя указывают на ожидание им смерти до окончания суда.